По ту сторону отражения

Не поняла, как Антон, который посещал занятия меньше других, уже умудрился все сдать?!

Может, он колдун? Крибли-крабли-бумс, и наколдовал себе зачетку. А вдобавок и оборотень – в Кея превращаться умеет.

– Кстати, Катя, тебя завтра утром будет ждать небольшой сюрприз.

– Какой? – никогда не любила я сюрпризов.

– Помнишь, я фотографировал тебя? Я сделал эти снимки, и завтра они прибудут к тебе с курьером. Твой брат ведь весь день будет дома, он сможет их забрать, если тебя не будет…

– Я сама буду дома. Антон, спасибо, – я даже не ожидала от него такого жеста, да и про фото уже забыла.

По-моему, этот парень лучше меня понимает в неожиданностях! – Спасибо большое! Я, наверное, там не очень вышла?

– Наоборот, ты на тех фото такая же красивая, как и в жизни.

Я смущенно засмеялась, до сих пор не в силах понять, общаюсь ли я с Кейтоном или с двумя братьями, ведущими странную игру?"

"– Катя? – позвал он меня по имени, и я сразу же улыбнулась, потому что поняла: мне нравится, когда он обращается ко мне таким плавным голосом.

– А?

– Я тебя люблю, – с этими словами он положил трубку, заставив меня в изумлении смотреть на экран своего кнопочного телефона канадского производства.

Но на сердце стало приятно. Бабочки вернулись назад, каждая из них притащила с собой по большой корзинке с цветочным нектаром, который изрядно подсластил мне душу.

Любит…

– Дочка? – заглянул ко мне в это время папа. Кажется, фильм закончился, и все дружно направились в кухню – за новой порцией пончиков. Заодно обсуждали, что будут смотреть следующее.

– Что? – спросила я, едва ли не жмурясь от признания Антона в восторге, как кошка. И сразу же забыла Кея.

– Хм, – обошел меня родитель и присел на Нелькину кровать. – Почти уже ничего.

– Точно? Кстати, у тебя за ухом кисточка, – с улыбкой сказала я Томасу.

– Ага, вот что кололось! – вытащил он тут же круглую коническую кисть орехового цвета, которых у нас в достатке валялось по всему дому. Когда в школе я ходила на урок рисования, моя учительница постоянно возмущалась, почему я беру с собой такие «глупые и непригодные кисточки для рисования». Правда, это было лишь половиной беды. Преподавательница была очень требовательная и уже в третьем классе заставляла нас не просто рисовать, а делать тени, полутени и плавные переходы между оттенками.

И еще чтобы мы не просто раскрашивали, а работали мазками и какими-то странными техниками, которыми, думаю, детские умы овладеть не в состоянии. Да и не детские тоже – пусть тебе и пятнадцать, двадцать пять или сорок лет, но если таланта к изобразительному искусству у тебя нет, то, сколько не тренируйся, а картин, способных зацепить взгляд, не создашь, и вообще будешь рисовать что и как попало.