По ту сторону отражения

Несмотря на то что мой отец – признанный художник, особенно известный в узких изобразительных кругах, одно время даже преподававший в известной Академии искусств, я почти не умею рисовать – нет ни дара, ни желания. В школе я тоже рисовала, как попало. Это неимоверно раздражало учительницу. А еще я пробовала копировать стиль папы, насмотревшись его странных работ в мастерской.

Однажды, уже в классе пятом, учительница задала нам нарисовать портрет близкого родственника. Томас как раз перед этим писал по памяти портрет бабушки (когда она увидела его, то избила им же своего старшего сына), который очень хвалили все его друзья.

Я, подумав, что если скопирую папину работу, непременно получу «отлично» – ведь он известный художник! – принялась усердно перерисовывать бесформенную желтую тучу, посредине которой торчало два великолепных красных глаза… Справа у тучи была костяная рука, грозящая зрителю неимоверно длинным указательным пальцем. Слева – фартук.

Когда я с гордостью притащила это учительнице за стол, ей чуть плохо не стало. Она решила, что я издеваюсь над ней, отругала меня перед всем классом и дала персональное домашнее задание на тему «Зоопарк».

Дома я пожаловалась Томасу на такую несправедливость: почему его дяденьки-друзья говорят, что его картины красивые и необычные и увозят на всякие выставки, а моя учительница ставит «двойки», ругает и задает домашнее задание.

– Просто она дура, эта ваша училка, – сказал он тогда мне, погладив по голове.

– Настоящий педагог, – ехидно заметил дядя Боря, сидевший у нас на кухне.

– Иди в баню, – отмахнулся родитель. – Катенька, не плачь! Почему ты плачешь?

– Я не хочу рисовать зоопарк, – хныкала я.

 – Я хочу гулять с Нинкой и с Иркой. Мы хотим пойти в гаражи и залезть на их крыши.

– Я бы на кое-чьем месте запретил ходить в такие места маленькой девочке, – вскользь заметил разумный изредка дядя Боря, но его не услышали.

– Не хочешь? Давай я тебе напишу, малышка? – предложил еще один папин друг, художник Даниэль, о котором я уже рассказывала.

– Только не ты! – запротестовал Томас, знавший, что главной фишкой Даниэля является стиль «ню». А вернее, «нью-модерн-ню», как окрестил его сам художник.

 – Моя дочурка еще слишком мала. Давай, Катрина, я все же сам тебе «Зоопарк» нарисую.

– Бедный ребенок, – от души посочувствовал дядя Боря, – давайте ей лучше я нарисую? Глядишь, проблем не будет.

– Ты вообще не художник! – восстали против него два друга. – Мы сами можем!

Они нарисовали. Я принесла это на урок. В результате через две недели ворчащему и недовольному сове-Томасу, пришлось вставать в семь часов утра и тащиться со мной в школу – на особое совещание.