Спаситель под личиной, или Неправильный орк

Я так и стояла столбом, не решаясь его обнять в ответ, всё же незнакомец почти. — Внук у меня, конечно, не единственный, но я очень люблю этого парнишку, и не знаю, как бы пережил его потерю.

Коричневые молча поклонились мне, причём не как черноволосый — как-то ведь его по имени назвали, но я уже забыла, — а низко, в пояс.

— Да я ничего особенного не сделал, — было ужасно неловко, что все так меня благодарят. Ещё немного, и я ножкой начну возить по траве от смущения.

— Может, теперь ты примешь свой настоящий облик? — предложил Вэйланд. — С нами ты в безопасности.

Что? Вот так просто взять, и показать им, кто же я на самом деле? И умереть от смущения на пару с моим драконом, когда до него дойдёт, что ему девушка облегчиться помогала? Нет уж! Не сейчас.

— С меня штаны свалятся, а других у меня нет. Я же говорил, что невысокий и тощий. Кстати, об одежде! — Я порылась в седельных сумках, сваленных в кучу вместе с сёдлами, и вытащила запасные брюки, купленные в деревне, и рубаху, которою не стала надевать на дракона после того, как обтирала его водой. — Вот, возьми.

Обрадованный Вэйланд, на котором оставались только перепачканные брюки с разрезанной штаниной, радостно гикнул и, схватив одежду, кинулся к реке.

Оставив вещи на берегу, начал стаскивать брюки, нимало не смущаясь окружающих, но я на подобное смотреть не смогла, отвернулась и стала рыться в котомке."

"Найдя искомое и заметив краем глаза, что Вэйланд уже зашёл в воду выше пояса, окликнула и запустила в него мылом. А потом снова отвернулась, складывая в котомку горшочек с жаропонижающим порошком и бинты, которые не убрала утром, отряхнула плащ, заткнула пробкой опустевшую фляжку, в общем, изобразила бурную деятельность, не дающую мне смотреть в сторону реки.

Вид голого мужчины — это немного слишком для благовоспитанной девушки, которой я, по идее, была. Конечно, за последнюю пару месяцев я видела и совершала многое, что совсем не вписывалось в подобный образ, но это не значит, что я должна пялиться на купающегося Вэйланда.

Хотя, если совсем-совсем честно — посмотреть хотелось. Было очень любопытно. Я никогда не видела совсем голых мужчин. Но если посмотрю у всех на глазах — точно умру от смущения потом, если — или когда, — окружающие узнают обо мне правду.

Оторвавшись от котомки, которую завязала настолько тщательно, насколько это возможно орочьими пальцами, я вдруг встретилась взглядом с седым. Он смотрел на меня каким-то очень понимающим взглядом. Потом подошёл, наклонился — я сидела на корточках, — и тихонько шепнул:

— Я не выдам твою тайну, малышка. Никто ничего не узнает, пока ты сама не захочешь рассказать.

После чего отошёл и стал с улыбкой наблюдать за довольным внуком, плещущимся в реке, оставив меня с приоткрытым ртом и вытаращенными глазами.