Странный мир

Чтобы регулярно брать с них дань, прежде всего необходимо не позволить им покинуть насиженные места, а для этого их следует иметь под рукой. Иначе могут переселиться неведомо куда – ищи их потом! Значит, придется переселять, сгонять в одно место и ставить городок, из которого за всеми приглядывать. То есть делать, как дед Сивый.

В позапрошлом году была предпринята попытка обложить данью крестьян, живущих на Волге. Получилось легко. Отдали ему все, чего он от них потребовал. Еле довез, так нагрузил струг. А на другой год ни одного данника не отыскал. Ушли. Второй раз он так не ошибется.

Теперь сначала осмотрит реку, сосчитает всех, кто здесь живет, и отыщет подходящее место для острога. Такое, чтобы оказалось между рекой и ее притоком, где и пашни и леса, что тянутся вдоль берегов, находятся рядом. Обстроится и сгонит пахарей, расселив их по деревням. Бойцы у него опытные, устерегут.

А пока заходит ко всем подряд, прикидывается мирным гостем, вроде как насчет торговли интересуется. Мед, воск и поковки – это у него имеется. Есть что предложить в обмен на зерно – единственное из того, что тут производится такого, что представляет собой реальную ценность.

Дары, угощение, неспешная беседа, расспросы о видах на урожай следующего года, погоде, рыбной ловле и охотничьих угодьях и, главное, о соседях, что за рекой, на правом берегу.

– Люди там живут хищные, сторожкие, словно зверь лесной. Травы знают, если заболеет кто, помогают. Ничего им от нас не нужно, только детей просят им в учение отдавать, – обстоятельно рассказывает старший в роду, Силантий, учтивому купцу.

– Ну и как, отдаете?

– Нет. Как отдашь-то, с чем тогда в старости оставаться? Да и сами мы туда не пойдем, хотя они всех зовут.

Говорят, пока детки в обучении, то можно при них жить. Только здесь-то нам все понятно – сколь наработал, столь и поел. А тамошняя жизнь – она глупая. Наши видали, как эти чужаки деревья сажали в лесу и гнилые стволы из речки имали. Знаем, что ихние детишки как зверьки лесные крадутся, спать могут под кустом без костра и еще одеваются эти люди в одежды из веревок.

– Часто встречаетесь?

– Не всякий год. Фрол, что ниже живет, дочку за одного отдал, на богатые дары польстился. Она через пять зим в гости заехала, внучка показала.

Сказывала, люди они душевные, живут в любви, но бабы ихние деток рожают, когда захотят, а если не хотят – праздными живут. Так ей, стало быть, Зоське Фроловой, затворили чрево на три года, чтобы откормилась на добрых харчах и буквы выучила, а уж потом снова отворили, тогда она мальчишку и родила. А потом, как я понял, к другому мужу сбежала, а первый ее догонять не стал, но она сама к нему возвратится и не боится, что прибьет.

– Чудно. Так дочка-то Фрола что еще рассказывала?

– Про пшеничку.