Стыдно не будет

Мы быстро сухо целуемся в губы. Вроде же в ссоре, но и отказать себе в этом не можем. Он приподнимает меня на пару сантиметров от земли.

— М-м-м, — улыбается.

У него глаза уставшие, слегка покрасневшие от недосыпа. А так вроде бы в полном порядке: синяков не видно — по крайней мере на лице.

— Как ты? Как папа? — спрашивает.

— Нормально все, анализы очень хорошие. Послезавтра приезжает хирург, если все хорошо, то сделают. И он поправится. Еще долго будет жить.

— Понял. Так а ты как?

— Я поддерживаю его, маму по телефону, стараюсь образумить Павла, а то он сегодня уже два совещания провел и еще два на завтра назначил.

— Ты что-то ешь? — он смотрит через мое плечо на импровизированный пикник на вражеской территории. Почему вражеской? Потому что, возможно, он мучил свою первую жену и хочет делать это же со мной. Я пока не доверяю этому человеку, но и уехать не могу. На данный момент для меня не существует места уютнее. — Красивый ковер, кстати.

— Да, ты же сказал брать деньги из тумбочки. В общем, я нашла целую пачку, — смеюсь, он тоже улыбается.

— Да пофигу. Пусть будет, мне нравится.

— Заказала тебе немного вещей для уюта, а то как в казарме.

— В казарме ты, подозреваю, ни разу не была, — хохочет, я тоже смеюсь, но при этом чувствую, что краснею.

— Не была, — говорю смущенно. — На нем, — тычу пальцем на ковер, — просто кайф валяться, отдыхать и кушать! Столик еще не пришел, завтра обещали. И там на кухне еще кое-что из посуды… — он перебивает и целует меня в губы: — Поняла, это все потом, — улыбаюсь.

— Тащи сюда все, что есть. Я все же в душ.

Тащить особо нечего, я управляюсь за пять секунд, потом захожу в ванную и наблюдаю за ним через прозрачную кабинку.

После трех дней тренировок он будто стал еще лучше. Поразительная генетика: мышцы не громоздкие, но при этом крепкие, красиво перекатывающиеся при каждом движении. Машина для убийства с четкими моральными принципами, железными нервами — хоть молотком долби, не сорвется.

Я невольно залюбовалась. Наверное, это гормональное, но в этот момент мне хочется родить от него этого ребенка и сразу потом еще одного.

Рома машет мне, приглашает к себе, но я отказываюсь. Потом выбирается мокрый, встречаю с полотенцем, которое тоже купила. Он вытирается, не скрывая, как сильно рад меня видеть, и мой рот по традиции наполняется слюной от предвкушения. Демин одевается в трико и футболку, ведет меня в комнату, где устраивается на моей импровизированной полянке, будто в парке.