Стыдно не будет

 — Давай сделаем это вместе, — произношу, затаив дыхание, и беру его за руку, он прищуривается, вглядывается в мое лицо: — Разговорим тебя!

— Яна! — отмахивается. — Я думал, мы вдруг о сексе. Каком-нибудь.

— Я просто хочу, чтобы мы больше разговаривали. Ты разговаривал. Я же не утверждаю, что не верю тебе. Но ты даже шанса не даешь! Ну кто так делает: был левак, не нравится, до свидания.

— Хорошо. Проще рапорт написать в двух словах.

— Мы познакомились, — подсказываю.

— Мы познакомились, когда я стоял в ОМОНе в оцеплении на каком-то мероприятии. Не спрашивай, каком именно, — не помню, их столько было, все слились в кашу.

Прошло буквально два-три месяца, как я вернулся из армии, и… — он делает многозначительную паузу.

— Страшно хотелось трахаться! — подсказываю.

— Единственное, что меня действительно волновало, — это девушки, — поправляет меня насмешливо. — Но тепло, — смеется. — Ладно тебе, хотела — слушай! Работы сразу дали море — нудной, скучной, но, тем не менее, работы. Поставят — и стоишь часами. Плюс ежедневные серьезные тренировки, так как я планировал переводиться в СОБР, а там вступительный тест Купера.

Ну и вот. Лето, жара. Дежурю, скучно, пялюсь на проходящих мимо. Начал украдкой знакомиться с девчонками прямо на месте. Если беседа завязывалась, диктовал свой номер, кто-то перезванивал. Машка тоже перезвонила. Сходили погулять, закрутилось. Она уже работала, снимала комнату в общаге в Роще. То, что надо. После армии я в первую неделю пришел к выводу, что из дома надо съезжать, причем срочно. Самостоятельная жизнь манила нестерпимо. Наверное, поторопился.

Тогда Машка была полностью на моей стороне. Пела, как классно: спецназ и все такое.

Я по острову Отдыха бегал, она там гуляла, круги считала, потом засекала время на упражнения, надо было уложиться в норматив. Все было просто, обыкновенно, без драм — мне подходило. Расписались. Потом меня неожиданно взяли в СОБР, сам не ожидал, что так быстро. С первого раза редко кто сдает вступительный тест, я хоть и в десанте служил, но опыта-то мало. Сами пригласили, приняли. И началось.

Они с мамкой обсудили и решили, что мне такая жизнь не подходит. Оказывается, никто не воспринимал всерьез мои стремления, дескать, я пострадаю ерундой в ОМОНе и вспомню о существовании диплома.

— И что? — спрашиваю, потому что он замолчал.

— И все. Если с мамой я могу договориться, она такой человек, прямая как шпала: сама может ляпнуть резковато, но и с ней можно откровенно и по сути. Не обидчивая. С Машкой такое не прокатило. Когда я по первости приходил с разбитым лицом или вымотанный до тошноты — а тренировки были очень жесткие, никто в город просто так новичка не выпустит, — она начинала плакать. Вот просто захожу в комнату, она смотрит на меня и шмыгает носом.