Связанные судьбой

Какой рукой ты коснулась его?

У нее затрепетали ресницы, взгляд остановился на правой руке.

Пирс развернул ее ладонь вверх. Господи! Ладонь была в ссадинах, которые остались от конского повода после той безумной скачки днем раньше. Это же как открытая дверь – яд прямиком поступил в организм.

Он снял кувшин с умывальника и стал лить оставшуюся в нем воду на ее правую руку. Вода стекала вдоль предплечья, на кисть, на ладонь, потом лилась на пол.

– Ридли! – крикнул он.

Тот уже стоял в дверях, тяжело дыша после бега по лестницам вниз и вверх.

– За доктором уже послали.

– Мы не можем ждать. Это аконит. Принеси бритву и лохань с моего умывальника. Надо пустить ей кровь, чтобы выдавить яд.

– Да, милорд.

Свой галстук Пирс использовал в качестве жгута, крепко наложив его ей на правую руку немного выше локтя. Шарлотта тихонько застонала, когда он крепко затянул узел. Пирс не обратил на это внимания. Теперь у него не осталось времени на эмоции, не было места сомнениям. Его первая цель – сделать все возможное, чтобы Шарлотта выжила. Вторая – найти того, кто это сделал, и заставить заплатить.

Глава 19

Временами Шарлотта приходила в себя, потом снова теряла сознание. По ее ощущениям, так прошло несколько дней. Но вне зависимости от того, какое было время суток – ясный день или темная ночь, – когда она открывала глаза, мать всегда находилась рядом: прикладывала прохладный компресс ко лбу либо кормила с ложечки говяжьим бульоном.

Когда Шарлотте стало лучше и она смогла сесть, мать помогла ей умыться и сменить ночную рубашку. Потом села на край кровати, чтобы причесать и заплести ей волосы.

– Спасибо, мамочка. Тебе совершенно не обязательно этим заниматься. Я могу позвать горничную.

– Вот еще! Я все-таки твоя мать, хоть ты уже и выросла. А матери не забывают, как нужно ухаживать за больными детьми.

– У меня остались какие-то смутные воспоминания о том, как я болела в детстве. Мне, должно быть, было года два. Или три?

– Три. У тебя была скарлатина. И у Минервы тоже.

– Правда? Не помню, как я болела и что была высокая температура. Помню лишь, как мне надоело сидеть в четырех стенах и как ты поила меня лимонным соком с медом. Хотя, мне кажется, тогда тебе приходилось тяжело.

Миссис Хайвуд хмыкнула.

– Тогда у меня нервы были не то, что сейчас. Только представь: я недавно стала вдовой. Нас выгнали из дому, который от твоего отца унаследовал его кузен, и мы фактически остались без денег: получали лишь какую-то мелочь в виде дохода. Впервые в жизни я осталась одна, с тремя маленькими дочерьми, которых еще нужно было поднимать. Причем две из них слегли со скарлатиной.

– А Диана?

– Я отослала ее к жене викария. Мы не виделись с ней целый месяц. – Миссис Хайвуд помолчала. – А может, и два.