Сильнее ветра

Пробежавшись по ней быстрым взглядом, я вынужден был признать, что изменений никаких: всё та же забитая женщина без права голоса. Я не удивился, если бы узнал, что она ходит в туалет строго по расписанию, подписанному лично хозяином дома. При этом черты её лица были вполне привлекательными, но весь образ дрожащей мыши закрывал все плюсы и вызывал лишь стойкое желание увести взгляд. Мы никогда особо с ней не общались. Она вообще старалась лишний раз не открывать рот, что, пожалуй, являлось не самым глупым решением. И если в подростковом возрасте я испытывал к этой женщине, задавленной авторитетом и обширными возможностями мужа, своеобразную жалость, то позже все эти эмоции испарились.

– Подавай ужин и позови Кайлеба, – распорядился он."

"У Виктора имелся определённый параноидальный пунктик: вся еда, поданная на стол, обязательно должна была быть приготовлена его женой. Он доверял ей, и лично я считал это полнейшим безумием. Не за горами день, когда в его тарелке окажется знатная порция мышьяка, щедро добавленного одной обиженной женщиной, в край уставшей от его скотского отношения.

Но, видимо, этот день ещё не настал, потому что Мередит угодливо кивнула и, вежливо поприветствовав меня, исчезла так же, как и появилась – бесшумно.

Она окончательно превратилась в безмолвную тень, про которую всё, что я знал – это цвет глаз. Серый. Такой же, как у её сына, который, не дожидаясь особого приглашения, вальяжной походкой, пышущей надменностью и высокомерием, вплыл в комнату.

Я больше не видел в нём того пятнадцатилетнего пацана. Теперь передо мной стоял настоящий мужчина с широким разворотом плеч и непоколебимым из-под тёмной рваной чёлки взглядом, молча посылающим предупреждение о том, чтобы я даже не смел нападать на него со скучающими объятиями.

И если его отец не жаловал украшения, то Кайлеб словно ограбил ювелирный, а после провёл несколько дней под жужжащей машинкой. Мочка уха и уголок густой брови были проколоты. Вязь татуировок тянулась по левой стороне шеи, уходила под ткань рубашки и появлялась из-под подвёрнутых рукавов на обоих предплечьях, достигая пальцев, усеянных тонкими золотыми кольцами. Я медленно и настороженно скатился взглядом ниже, приготовившись увидеть ещё более шокирующий тюнинг. Но простые чёрные джинсы и того же цвета ботинки смотрелись очень даже прилично и не вызывали никаких опасений.

Стараясь выглядеть незаинтересованным моим присутствием, он развалился на стуле напротив и, надув огромный жвачный пузырь, с громким хлопком его лопнул.

– Не перебор с кольцами? – изогнув бровь, спросил я, изучая его повзрослевшее лицо, наделённое чертами обоих родителей. Причём, лучшими чертами. Овал лица, цвет кожи и волос – отца. Губы, нос и глаза – матери.