Сильнее ветра

Максвелл, не дошедший до своего угла, замер прямо в центре площадки. Медленно обернулся. На экране крупным планом высветилось его лицо.

Все звуки исчезли…

Лица тоже…

Остались лишь чёрные глаза, полыхающие звериной яростью и леденящим безумием…

Молниеносный бросок тела вперёд, и мой истошный крик повис в пропитанном страхом пространстве.

Глава 19.

Лас-Вегас. Настоящее время.

Максвелл.

Несколькими минутами ранее.

– Реши вопрос с глазом, я нихрена не вижу, – прохрипел я Блэку.

– Какой к чёрту глаз?! – яростно выплюнул тренер, замазывая бровь каким-то едко пахнущим дерьмом, от которого щипало всё лицо.

Я набрал в рот воды и, поморщившись, сплюнул вместе с кровавыми сгустками в поднесённую чашу."

"– Не смей останавливать бой. Я его уничтожу.

– Так, смотри на меня, – настойчиво потребовал Джордан. – Злость – это хорошо. Но не ведись на провокацию. Он проигрывает, поэтому идёт на крайние меры. Он выбрасывает правую – не уклоняйся. Встречай его тоже правой и сверху добивай левой. У него слишком длинные руки, тебе нужен ближний бой. В угол, загоняй в угол и наноси удары по корпусу. Как почувствуешь, что поплыл, заканчивай в голову.

– Я понял, – шипя от колющей боли в грудной клетке, процедил я. – Он хорош.

Я просчитал его тактику с первой минуты. Как можно быстрее и чаще атаковывать. Он хотел выиграть бой очками, я хотел полного нокаута. Потому больше уходил в оборону, совершал удары реже, но сильные и чёткие. Он оказался быстрее, чем я ожидал. И мне не удавалось его достать, чтобы выполнить тот самый, который закончит поединок. Плюс из-за грёбаного глаза у меня не было полного обзора, что очень сильно мешало верно рассчитать траекторию.

– Ты лучше! Слышишь?! – Джордан присел передо мной на корточки. – Один из лучших боксёров, что я встречал. Добейся ближнего боя, – продолжал он свою мотивационную речь, действующую на меня безотказно. – Этот раунд твой! Ты его завалишь!

Я кроваво улыбнулся.

– И всё же ты мой фанат, признай.

Он вылил мне на лицо воду.

– Признаю. Поэтому встал и доказал мне, что я не зря прибил плакат с твоей рожей к стене. Иди и уложи эту девочку спать.

Я усмехнулся и посмотрел на Мейсона, стоящего у подножия ринга и встревоженно рассматривающего мои посиневшие рёбра.

– Я его уложу, – тяжело дыша, пообещал я ему.

Он поднял на меня обеспокоенный взгляд и нервно сжал пальцами канат.

– Так давай резче, я жрать хочу.

Капа в рот.

Короткая разминка шеи. Мышц ног.

Удар гонга.

Я старался придерживаться плана Блэка и не звереть, но Фостер отчаянно метил мне в повреждённые рёбра, и я еле сдерживался, чтобы не переломать ему хребет. Пытался утихомирить гнев, так и рвущийся наружу сквозь перчатки. Он не боксёр. Он чёртова крыса, кусающая исподтишка.

Ясность.