Таежный гамбит

Сдайтесь и вас простят!

— Благодарю за совет, товарищ… э?

— Пшеничный, — подсказал комиссар.

— Благодарю за совет, — повторил Мизинов. — Мы подумаем. Вы ведь понимаете, я тут не один, а мнением своих офицеров я дорожу.

— Сроку вам дается сутки, — сердито заявил комиссар, вскочил в седло и затрусил обратно.

— Значит, до завтрашнего утра, — промолвил задумчиво Мизинов, когда комиссар скрылся из виду. — Прошу в штаб, господа, нам есть, о чем поговорить, — пригласил он офицеров.

В штабе расселись вокруг стола на лавках. Перед Мизиновым сидели Худолей, Татарцев, Брындин, несколько офицеров — командиров немногих оставшихся подразделений.

Чуть в стороне, возле двери, приютился на табурете доктор Иваницкий.

— Что скажете? — Мизинов невесело оглядел собравшихся.

— Ваше превосходительство, настаиваю прорываться на восток! — категорично произнес Худолей.

— Поздно, господин полковник, — спокойно, но не менее категорично ответил Мизинов. — Это нас не спасет.

В штабе повисло тягостное молчание. Через минуту Мизинов снова заговорил, не спеша, взвешивая каждое слово:"

"— В шахматах это называется гамбит.

Когда для победы жертвуют какой-нибудь фигурой. Простите мне сравнение, но мы с вами оказались нынче в роли этой самой жертвенной фигуры. Не подумайте, что наша теперешняя участь была нам навязана с умыслом, сознательно. Нет, я убежден, что во Владивостоке надеялись только на лучшее, верили в победу. Иначе не вложили бы в наше предприятие столько средств. Но мы с вами участвуем в какой-то зловещей, трагичной шахматной игре, где нами, пешками, опять же простите мне, управляет какой-то невидимый, нависающий над нами и давящий рок. Он тяготеет над всеми, не только над нами. Генералы Молчанов и Вержбицкий тоже подпали под его немилосердную стопу, другое дело, что они ферзи и короли, а мы лишь пешки. Что поделать, у каждого своя задача. Думаю, что свою мы выполнили честно и до конца. Хабаровск пал, и всякое сопротивление бессмысленно. Поймите, господа, в таком положении (а оно все-таки безнадежно, думаю, вы со мной согласитесь) я не имею никакого морального права посылать вас на смерть. Силы не равны, прошу вас это учесть. Боем уже ничего не достигнешь, и лишняя кровь ничего не решит. Во избежание ненужного кровопролития я, как командир отряда, приказываю сложить оружие.

— Но сдаваться просто так… Это не по-офицерски, — возразил Худолей.

— А бросать людей на бессмысленную смерть — это не по-командирски, отвечу я вам, — промолвил Мизинов. — В любом случае, последнее слова остается за мной. Когда меня убьют — другое дело, полковник. Вы мой заместитель, и командуйте тогда как угодно.