Танец Бешеной

Зачем-то нахлобучив шапку на глаза, Даша быстро подошла к калитке, подняла к замку длинную пластмассовую коробочку, нажала кнопки. Коробочка замигала красным и зеленым огоньками, едва слышно пропищала несколько немудреных электронных нот, послышался тихий щелчок. Даша слегка нажала ладонью, и калитка бесшумно приоткрылась на хорошо смазанных петлях. Отмычка двадцатого века, полученная вместе с пистолетом, не подвела. Даша быстро прошла по гладкой, выметенной бетонной дорожке без единого шва, без выбоин, свернула к детской площадке. Взбежала по лесенке в теремок.

Внутрь со двора проникало достаточно света.

Посередине – окруженный лавками стол, все небольшое, рассчитанное на детей. Даша уселась на узкую лавочку спиной к столу, в окошко открывался прекрасный вид на парадную дверь, а в другое она видела калитку. Опустила руку в карман, погладила холодный металл пистолета. Поразмыслив, вынула обойму, передернула затвор, поймала на лету выскочивший патрон, длинный, гораздо больше макаровского, загнала его обратно в обойму. Спустила курок с боевого взвода.

Это не кино, это жизнь. Каждый сделанный ею выстрел сулил огромные неприятности – или, по крайней мере, напрасный выстрел…

Едва слышный скрип – это совершенно самостоятельно отворились высокие ворота, во двор проехала темного цвета иномарка, остановилась у низкого, в три ступеньки, крыльца.

Почти сразу же из Дома вышла женщина в светлой шубке и белой шали.

«Мадам Москалец, – определила Даша. – Интересно, случайность это, что она покидает квартиру, или все укладывается в догадки и версии?»

Дама уселась на заднее сиденье, и БМВ – теперь Даша разглядела эмблему – почти бесшумно проплыл обратно к воротам.

Они закрылись опять-таки самостоятельно, словно Дом, как в фантастических рассказах, был живой.

Как ни странно, ничего особенного не приходила в голову, не чувствовалось ни возбуждения, ни охотничьего азарта – одна тоскливая и томительная усталость. Слишком много чувств и эмоций было выплеснуто за время следствия, и в самом деле, как ни крути, как ни иронизируй, уткнувшегося в преступление века.

Даша горько улыбнулась в полутьме, прикрывая согнутой ладонью сигарету, – она, честно говоря, ничего такого и не хотела, всего лишь намеревалась хорошо делать свою работу, и не более того.

И подумала: сколько бы еще ни оставалось впереди, она вряд ли доживет до конца будущего столетия, а значит, и не узнает, слава богу, что будет в подступающем столетии числиться «преступлением века». Ведь итоги, по справедливости, следует подводить в последний час завершающего столетие года…

Ага! У калитки остановилась темно-красная «мазда». Высокий человек без шапки, в распахнутом кожаном плаще быстро набрал код, уверенно распахнул калитку и направился к дому.