Таня Гроттер и Локон Афродиты

 – Я не умею говорить красивых слов, хотя и учил в свое время моего друга Демосфена ораторскому искусству! К сожалению, он оказался не самым способным учеником, и мне пришлось лично редактировать все его основные речи…

– А я думал, только мне одному грозит смерть от скромности! – умилился Ягун.

– Но, как бы там ни было, сейчас мне просто хочется высказать то, что у меня на душе, – продолжал академик. – Пять долгих лет мы были с вами вместе. С кем-то даже гораздо дольше. А, Гуня, что скажешь?.. Пять лет мы передавали вам те знания, право на которые вы получили по своему рождению, по тому таланту, который невозможно утаить в себе.

Кто-то из вас сумел взять у нас многое, кто-то ухитрился не взять почти ничего – и когда-нибудь, поверьте, еще пожалеет об этом. Дальше ваши дороги разойдутся. Кто-то, возможно, решит остаться в магспирантуре. Другие выберут иной путь. Кого-то он заведет в тупик, кого-то к великим свершениям. Но как бы там ни было – всегда помните: вы тибидохские маги, и на ваших плечах лежит не

только ответственность за Буян, Лысую Гору и школу волшебства, но и за весь славянский магический мир.

А это более чем почетная ноша, не забывайте об этом! Вот и все, что я хотел сказать, а теперь…

Джинн Абдулла демонстративно застонал, точно от зубной боли. Коснувшись локтя Сарданапала, Медузия что-то шепнула ему. Академик, спохватившись, откашлялся:

– Еще минуту внимания, друзья! Совсем забыл! По просьбе Абдуллы я с радостью передаю ему слово. Насколько я знаю, он хочет прочитать

«Оду на окончание Тибидохса»!

Джинн Абдулла, давно в нетерпении подскакивавший на ковре, спикировал к преподавательскому помосту так стремительно, что Поклепу, чтобы его не сбило с ног, пришлось ухватиться за Тарараха.

Кверрус эрритам консерумАдальвайс верси миури!Шээрнус аперсит мацвари!Куберкоркис сверлид рвау!– по памяти начал Абдулла, торопливо извлекая из своего халата свиток.

Пол задрожал. У младшекурсников, не успевших поставить блоки, пошла носом кровь. Атланты на лестнице стали зажимать уши, забыв о необходимости держать своды. Школа пошатнулась.

– Стоп-стоп-стоп! Хватит! Скажем джинну Абдулле большое человеческое спасибо! Аплодисменты, друзья! Скорее! – закричала Великая Зуби.

Зал начал поспешно рукоплескать, заглушая джинна. Страшный гул мало-помалу стих.

Абдулла оскорбленно повернулся к академику:

– Но вы же обещали!

– Э-э-э… Дорогой Абдулла, как бы правильнее выразиться… Я ожидал, что ода будет более понятной и менее смертоносной. Ну, что-нибудь в духе:

Царей и царств земных отрада,Возлюбленная тишина,Блаженство сел, градов ограда,Коль ты полезна и красна!.. [5]– Но моя «Ода» в тысячу раз лучше!.. – заспорил Абдулла.