Тот самый

Легкие горели от бега, в горле пересохло, но я стоял и гипнотизировал мамину спину.

– Что? – Мама обернулась с деревянной лопаткой в руке. – Что ты сказал?

Голубые глаза сверкнули гневом. Я съежился, чувствуя себя источником ее злости. Нашарив рукой железную заклепку на куртке, я стал теребить ее и медленно отступать в тень коридора.

«Прости, ма, – хотелось сказать мне. – Если бы я только мог исчезнуть, я бы это сделал, прости, только не злись».

– Ты понарожала нас от разных мужиков. А соседи теперь мучаются, – терпеливо повторил я, разглядывая маму. Черты лица заострились, а кожа на шее покрылась пунцовыми пятнами.

 – Ты понарожа… – снова начал повторять я, думая, что мама оглохла.

– Кто тебе это сказал? – Она выключила конфорку, положила деревянную лопатку на стол и двинулась ко мне. – А ну говори!

Я решил, что она ударит меня, и зажмурился. Когда удара не случилось, я боязливо приоткрыл глаза, глядя на маму сквозь ресницы.

– Молчи! Я знаю, кто это сказал… Сейчас эта дрянь у меня получит! – Мама выбежала из квартиры, подвязывая пояс халата.

Я нашел Алису под кроватью и по секрету сообщил ей, что мама понарожала нас от разных мужиков и что соседи теперь мучаются.

– Пусть мучаются, – ответила Алиса. – Нам-то что?

– Разве можно быть счастливыми, когда другим плохо?"

"Мы лежали под кроватью, словно испуганные котята, забившиеся в темный угол. Из приоткрытой двери доносились крики. Каждое слово впаивалось под кожу, растворялось в крови и отравляло организм. Почему природа позволила нам, людям, быть такими уязвимыми? Почему эфемерные слова острее лезвий? Звуки рассыпались внутри меня, как битые осколки, и я зажимал уши руками, пытаясь отстраниться от мира.

Когда мама вернулась, мы все еще прятались в нашем убежище, прижавшись друг к другу. Длинные волосы Алисы щекотали шею, а пыль, собравшаяся на полу, щекотала ноздри. В тот вечер мы с Алисой узнали тайну.

– Значит, мы не брат и сестра?

– Вы по-прежнему брат и сестра, Матвей. Вы оба были у меня в животе, просто… – Мама села рядом с кроватью и обняла коленки. – Все сложно.

Из-под кровати я видел только худые ноги. Я лежал спиной на полу, разглядывая панцирную сетку, и сдерживал слезы. Я сам не понимал, почему мне хотелось плакать, но я не мог показать слабость Алисе.

– Просто ты шлялась с разными мужиками, – продолжила Алиса.

– Кто тебя такому научил?

– Так говорят соседи. Я слышала.

– Учитесь защищаться, – коротко ответила мама. – Если кто-то оскорбил вас – не молчите! Никто не имеет права оскорблять вас, вы поняли?

– Проще дать сдачи, например… кулаком в глаз. – Алиса положила голову мне на плечо. – Можно?

– Иногда даже нужно… А теперь идите сюда.

Мы выбрались из убежища и попали в теплые мамины объятия.