Циклон с востока

Ищем героев, знакомимся с судьбами, стараемся, чтобы народ, и особенно подрастающее поколение, не забыл подвига бойцов революции.

— Дело хорошее, нужное, — с солидным видом кивнул Захарченко. — Особливо для молодого поколения. Еще немного, и не останется тех, кто помнит, кто сражался. Время летит, память людская слабеет.

Сосновский не имел ни малейшего представления, чем занимается Госархив и правильно ли он назвал эту организацию. Но само словосочетание вкупе с началом «Гос» казалось простому человеку солидным, должно было вызвать уважение и желание поделиться воспоминаниями.

Теперь оставалось самое сложное. Разговорить старого партизана, заставить вспоминать. Бывает, что в таких случаях отмахиваются от «дармоедов-писак» и снова идут работать, потому что приносят своей работой реальную пользу стране, а эти… Но Захарченко понял и отнесся правильно.

— Вот вы, Иван Матвеевич, воевали тут, кажется, в партизанском отряде Головлева.

— Ну, как сказать. Это уж почему-то повелось так считать, что отряд Головлева. А Головлев просто создал первую партийную подпольную ячейку под белыми. Он создал первые вооруженные группы, а потом уж по его подобию и с его помощью и другие создавались.

У начала, у истока он стоял, верно. У меня-то другой командир был. Нашим отрядом командовал Сиречин Макар. Бывший унтер артиллерийский, в германскую еще воевал, раненый был.

— Скажите, был такой бой знаменитый, когда ваш отряд уходил через Белое взгорье, что вас едва всех не перебили и отряд спасли двое, оставшиеся с пулеметом прикрывать ваш отход?

— А, вон вы о чем. Было дело. Слыхал я про такое. Это уж когда кирдык намечался и белоказакам, и японцам, и другим интервентам на Дальнем Востоке.

— Расскажите, что вы знаете о том случае, об этих людях, что пожертвовали своей жизнью, чтобы спасти своих товарищей.

— Казаки тогда наседали на нас, и отряды уходили горами на восток, — вздохнул мужчина. — Крепко нас тогда обложили потому, что сила за нами была, большой урон белым наносили партизаны. Но в тот день они насели на нас. Не уйти нам было, не успели бы, а с нами обозы с бабами, детишками, да раненых сколько было. Тоже не бросишь, ведь порубят всех казаки, они совсем осатанели. Другого выхода и не было, как заслон оставить и дать бой, чтобы отряды ушли дальше и в тайге затерялись.

Хотели большую группу оставить, человек двадцать, но парень у нас один был, из бывших офицеров, он к нам примкнул всем сердцем. Он-то и подсказал, что не надо таких жертв, лишние будут потери. Там узенькое место было и подходы к нему простреливались, все как на ладони видно. Вот там один «максим» и поставили. Он сам вызвался остаться прикрывать наш отход. Пулеметчик он был знатный. А вторым номером с ним остался боец Рубцов Захар.