Ты — мой грех

Плакать нельзя, иначе испугаю сестру, а хочется — плакать, а лучше оставить ее здесь, забежать домой, схватить нож, и прикончить их всех. Чтобы перестали нас мучить. Но я не могу.

Так мы и оставались у дома. Я на корточках, обнимаю сестренку. Диана гладит меня по волосам, успокаивая. Я что-то думала про ее гадко-противный возраст? Дура я. Дианка хоть и почемучка, но добрая. Сейчас она меня успокаивает, а должно быть наоборот. Обеим неудобно — мне сидеть на корточках, ноги уже не чувствую; Диане жарко от моих объятий, но отпустить не могу, сорвусь. Никто ведь из барака не выходит.

"Не знаю, сколько прошло времени, но в себя меня привел звук подъехавшей машины. Руслан. Он вышел на улицу, я выпрямилась, морщась от боли в затекших ногах, и не смогла к нему ни шага сделать — ноги не слушаются пока. Зато Дианка побежала к Руслану, забыв о том, что мы обе услышали в подъезде.

— Дядя Руслан! Привет!

— Привет, принцесса. Вы готовы? А вещи где?

— Потом заберем. Поехали, — сделала несколько шагов, и чуть не заорала — слишком долго я сидела на корточках, сейчас кровообращение налаживается, и это мучительно.

— Что с тобой? — Руслан сам подошел ко мне.

— Ничего. Ноги затекли. Поехали.

— Мы с Любой здесь были. Дома опять драка, — пропищала Диана, и всхлипнула: — Там мама.

— Оставь это. Поехали отсюда, Руслан, — устало покачала я головой.

Он, к счастью, послушал. Открыл машину, усадил нас обеих на заднее сидение, и спросил:

— Здесь сидите обе. Вещи собраны, или мне их самому собрать?

— Они под кроватью за шкафом, но… куда ты? Я же сказала, что завтра съезжу!

— В машине оставайтесь. Проверю, что у вас там, и приду, — Руслан захлопнул дверь, и пошел к нашему бараку.

Один.

12

РУСЛАН

Поднялся на второй этаж. Дверь в квартиру нараспашку, коридор завален хламом. Воняет невыносимо. Даже понять не могу — чем именно. Тут и рвота, и перегар, и рыба, и… капуста?! Что-то невообразимо мерзкое. Как Люба этим всем не пропахла — не понять.

— Зарежу, сука. Клянусь, урою. Тебя, и твоего хахаля! И ничего мне за это не будет! — орет невменяемый мужик в глубине квартиры.

Я вошел в коридор. Из одной комнаты выглянул пропитого вида старик… хотя, какой это старик? Лет сорок, скорее всего, просто выглядит как срань.

— Тебе, бля, сказали, что не брали твои деньги! Свали отсюда на хуй!

— Ты. Или баба твоя спиздили. Порезать её? — увидел лежащую на полу одутловатую женщину, по лицу которой размазана кровь, и склонившегося над ней мужика, одетого в хаки. А неподалеку харкает кровью еще одно быдло.

— Делай что хочешь, и сваливай.

— Видишь, как тебя муж ценит, — оскалился мужик с ножом.