Бывшие. Я тебя отпускаю (СИ)

Я ошибочно полагала, что с Веремеенко может что-то получиться. Он мне никогда не нравился, а сейчас и подавно. Играть с ним нельзя, надо сразу расставить все по своим местам. Права была бабуля."

"— Брось, — Степан отмахивается. — Тем более мы можем сделать все так, чтобы никто не узнал.

— Перестаньте, Степан. Вы унижаете меня.

— Чем? Тем, что хочу тебе помочь? — искренне удивляется. — Ты не думай. Я не садист какой-нибудь. Просто ты красивая женщина, и я, как мужчина, хочу тебя.

Ледяные руки начинают трястись.

— И вместо того, чтобы начать ухаживать за мной, вы предлагаете деньги за секс?

— Просто я деловой человек, Инга.

— Тогда я вынуждена повторить: у меня есть мужчина.

— Что-то я не видел никаких мужчин в твоем окружении, — усмехается.

— Давай, дорогая, размораживайся. Будь поласковей и узнаешь, каким я могу быть заботливым и щедрым. Деваться тебе некуда, - Веремеенко произносит это пошло пробежавшись взглядом по моему телу.

Сцепляю зубы и остаток дороги молчу. Сто раз успеваю пожалеть о том, что согласилась на все это.

Когда приезжаем к коттеджу друзей Веремеенко, уровень напряжения у меня критичен. Я в шаге от того, чтобы сбежать. Пешком уйти через лес.

Внутри куча людей, я не сразу фокусирую на всех них внимание. Взгляд лишь выцепляет знакомую фигуру Ромки, с которым я ходила тогда на вечер.

Мне надо спастись, и я совершаю абсолютно необдуманный поступок.

С криком: «Ромочка!» подбегаю к нему и вешаюсь на шею.

Не сразу замечаю Никиту, сидящего в углу на кресле. Он закинул ногу на колено и следит за мной ледяным уничижительным взглядом.

Черт.

— Ты ебнулась? — шепчет на ухо Рома.

— Пожалуйста-пожалуйста! Подыграй мне! Я ошиблась, когда согласилась сюда приехать с этим человеком. Он страшный, Ром. Умоляю тебя, как друга! Спаси меня! — молю.

— Тоже мне подруга, — хмыкает. — У меня тут жена вообще-то, приревнует!

— Я ей обязательно все объясню! Просто постой так пару секунд.

Смеюсь наигранно, зыркаю на Степана: увидел, нет? Потом на Никиту, которого явно бомбит от происходящего.

— Ты нахера Никите душу рвешь? Некрасиво.

— Он переживет, поверь. Знаешь, что стало с моей душой после него?

— Судя по тому, что ты делаешь, нет у тебя души, Разина!

— Вот именно! — кидаю со злостью. — Так что все просто. Он. Переживет! Ясно?! И вообще — я все это не ради него делаю. Много чести.

Глава 21

Никита

На вечеринке у Волкова я нажираюсь в хламину. Остро ощущается собственное одиночество, потому что все вокруг по парам. У всех любовь-морковь.