Бывшие. Я тебя отпускаю (СИ)

— Прости меня, — говорит тихо, но уверенно.

— За что? — удивляюсь я. — Твоей вины в этой аварии нет. Кто-то не учел погодные условия и набрал слишком высокую скорость, не смог безопасно завершить маневр и спровоцировал аварию.

— Если бы не я, вы бы никуда не поехали в непогоду.

— Это да, — все-таки вздыхаю и тут же кривлюсь от боли.

— Надо было отказаться от поездки с Веремеенко, — она будто разговаривает сама с собой. — Надо было остаться дома. Надо было никогда не возвращаться в этот город.

— Разина, прекрати. Еще надень на себя рясу и уйди в монастырь грехи замаливать.

— Она беременна. Ты знал? — отрицательно качаю головой. Не знал, но я не удивлен. — С ребенком вроде как все хорошо, но Роман забирает ее в город, в частную клинику.

— Это хорошо.

— А тебе пока запретили смену больницы.

— Да и похрен. Мне и тут неплохо, — отвечаю безразлично. — Сестре надо бы позвонить, попросить присмотреть за дочерью."

"— Я все сделала. Валя плакала. Я не знаю, сказала ли она Жене… — снова закрывает лицо руками. — Господи, Женька…

— Перестанешь ты причитать или нет? Лучше воды дай.

Пить хочется пиздец как. Всю глотку дерет.

Пока Разина шаманит с водой, наблюдаю за ней.

— Инга. Почему ты во вчерашней одежде?

Она бросает на меня короткий взгляд.

— А в чем я должна быть? Мы приехали через несколько минут после аварии.

— Почему не уехала домой?

Что-то давит в груди. Какая-то струна натягивается, готовая вот-вот оборваться.

— Я не могла оставить тебя одного, — пожимает плечами и грустно усмехается. — Я ведь жена твоя. Прости, что сказала это врачу. Иначе к тебе не пустили бы. У них тут вообще бардак. Получается, любая может прийти и представиться твоей женой.

Молчу. Надо бы сказать что-то… но я упорно молчу.

— Не стыдно тебе? — спрашиваю ее без тени веселья. — Врать не стыдно?

Спрашиваю я о тех объятиях с Ромой? О ее мужиках? О том, что она хотела повесить чужого ребенка на меня? Сам не знаю.

— Стыдно, Никита, — отвечает серьезно. — А тебе, Никит, хорошо спится? Часто вспоминаешь, как отправлял меня на аборт?

Дрожащий голос Инги наливается силой и из слабого, раздавленного превращается в твердый, как камень.

— Практически никогда, — отвечаю ей. — То был не мой ребенок, Инга. Он не имел ко мне никакого отношения.

Я вру ей.

Я часто прокручивал в голове наш разговор. Был ли ребенок моим? На тот момент, когда она пришла ко мне, мы не спали уже больше двух месяцев. О детях узнают раньше, разве нет? Так что этот ребенок был зачат явно после меня. И без помощи меня.

Мои слова часто эхом звенят в ушах. Имел ли я право называть ее ребенка ошибкой? Нет, конечно нет. Я был молод, зол и импульсивен.