В объятиях страсти

Она приветствовала его любящей улыбкой, которая моменталь­но угасла: мрачное лицо любимого выражало возмущение и досаду.

– Трейгер, что случилось?

– Вашингтон поручил мне и моим людям разведать путь на зимние квартиры. Мы отбываем в полдень.

– У нас осталось не так уж много времени, правда? – нежно спросила Сирена, стараясь не показывать свою грусть.

Трейгер вернулся к двери и запер ее, чтобы избежать вторжения своего непутевого братца.

– Я распорядился не беспокоить нас ни при каких обстоятельствах. Кроме пожара.

Просто лежать рядом с Трейгером оказалось достаточ­но, чтобы в Сирене проснулся огонь желания. Ей хотелось, чтобы воспоминания об этом дне согревали их, пока они будут вдали друг от друга.

Сирена очертила указательным пальцем чувственный изгиб его рта и припала к нему губами. И, почувствовав жадный отклик, затрепетала, однако, когда Трейгер нетер­пеливо потянулся к ней, Сирена остановила его."

"– Подожди, любовь моя, – прошептала она. Трейгер откинулся на подушку, скользнув взглядом по розовым вершинкам ее грудей и изящному изгибу талии.

– Ты намерена свести меня с ума своим восхититель­ным телом, дразнить и искушать, как в старые добрые времена?

– Более того, – заверила она, нежно поглаживая литые мускулы его живота. – Я хочу, чтобы эти мгнове­ния навечно запечатлелись в твоей памяти и ты вспоминал бы о них, когда услужливая девица пожелает согреть твою постель в холодную зимнюю ночь.

Чувствуя, как раскаленная добела страсть разливается по его жилам, Трейгер не мог не признать, что Сирена весьма преуспела в искусстве любви. Легкие прикоснове­ния ее рук успокоили волнение, которое терзало его с той минуты, как он узнал, что снова придется расстаться с любимой.

Каждый нерв отзывался на ее ласки. Он не мог насы­титься нежными губами и возбуждающими прикосновени­ями. Сердце грохотало, Трейгер ничего не видел и не слышал и, прерывисто дыша, сдался на милость ее дерзких и изыс­канных ласк. Внимая эху собственных стонов, он вынужден был признать, что любовь Сирены дарила райское бла­женство и сулила адские муки.

Впервые в жизни Трейгер уступил инициативу женщи­не и предстал перед ней без заслонов, за которыми привык прятать сердце и душу, – беззащитный перед ее волшеб­ными чарами. В это бесконечное мгновение он рождался заново, доверившись непостижимому созданию, которое сжимал в объятиях.

Все растворилось в жарком тумане, кроме прикоснове­ний ее губ и движений рук, выводивших причудливые узо­ры на твердых мышцах его живота. Охваченный огнем страсти, он нетерпеливо прильнул к ее губам. Ни одной женщине до сих пор он не говорил слов любви. Но сейчас повторял их снова и снова. Сирена самозабвенно выгну­лась навстречу.