В объятиях страсти

Как два фрагмента головоломки, они стали единым целым, слившись телом и душой. И мир взорвался вспышкой красочного фейерверка.

Пламя страсти погасло, но угли продолжали тлеть, и достаточно было одного поцелуя или нечаянного прикосно­вения, чтобы зажечь новый пожар.

Сирена не представляла себе, что наслаждение может быть таким огромным, а счастье настолько полным. Ей ничего не было нужно, кроме тепла его сильного тела, что­бы пережить холодную ветреную зиму. В тесном кольце рук любимого Сирена чувствовала себя неуязвимой, уве­ренная в том, что он покидает ее только по зову долга и вернется, что бы ни случилось.

Когда полуденный свет просочился сквозь шторы, рес­ницы Сирены дрогнули. Она открыла глаза и увидела Трейгера, приподнявшегося на локтях и задумчиво созер­цавшего ее. Выгнув тонко очерченную бровь, Сирена не­жно улыбнулась и протянула руку, разглаживая морщинки на его усталом лице.

– О чем ты так серьезно размышляешь? – спросила она все еще хриплым от желания голосом.

О чем?.. Теперь, когда они, преодолев гордыню и вы­яснив все недоразумения, признались друг другу в любви, Трейгер не представлял себе жизни без Сирены, безраз­дельно завладевшей его сердцем. Трейгер не мыслил про­жить без нее и дня. Новизна этого чувства пьянила, наполняя душу счастьем. Он лишь сожалел о том, что так долго противился неодолимому влечению к Сирене, и негодовал при мысли о долгих холодных ночах, которые проведет, прокладывая маршрут для армии Вашингтона, вдали от ее пылких объятий.

– Просто я думал, как буду тосковать по тебе. Дни покажутся мне вечностью, а ночи…

– Возьми меня с собой, Трейгер. – Сирена крепко обняла его. – Я не могу тебя отпустить… по крайней мере сейчас.

Тяжело вздохнув, он покачал головой:

– Я только что протащил тебя через полстраны и не хочу подвергать новым испытаниям. Это будет трудный поход. Вашингтон готов к возвращению на зимние кварти­ры в Велли-Фордж, время не терпит. – Он горько рас­смеялся, взъерошив пятерней черные спутанные кудри, и склонился над Сиреной. – Генерал Хау вонзил нам нож в спину своей прокламацией, из которой следует, что патриотам, покинувшим армию, простятся все грехи, совершен­ные против Британии. У нас осталось только три тысячи солдат, готовых сражаться за независимость. Остальные разбрелись по домам в надежде на его великодушие.

Сирена опустила глаза, выводя пальцем узоры на груди любимого.

– Ну почему все так беспросветно?!

– Ничто стоящее не дается даром, Рена. Даже нам с тобой пришлось повоевать, чтобы теперь… – Он поцело­вал ее. – Так что я не боюсь пройти босиком по адскому огню, если это принесет нам райское блаженство.

– О, Трейгер, как бы я хотела отправиться с тобой домой и начать все сначала.