В объятиях страсти

Как только они приедут в поме­стье, Трейгер оставит ее и больше никогда не вернется.

– Когда встретишься с Вашингтоном, передай ему, что во время весенней кампании Хау собирается взять Фи­ладельфию и распустить конгресс. Депутатам лучше пере­браться в другое место из соображений безопасности, – сообщила она тем же бесстрастным тоном, каким накануне разговаривал с ней Трейгер. – Генерал считает, что дви­жение патриотов будет подорвано, если конгресс переста­нет выпускать прокламации и сеять недовольство в народе. Он собирается перенести свою штаб-квартиру в Филадель­фию и расширить военные действия на море. Объединен­ные силы британцев намерены ударить тремя колоннами и окружить повстанцев.

Сирена остановилась, чтобы перевести дыхание. Трей­гер в изумлении пытался понять, как ей удалось разузнать так много за столь короткий срок.

– Предполагается, что Бургойн подойдет из Монреаля, переправившись через озеро Шамплейн, Сент-Леджер дви­нется пешим маршем по Мохок-Велли, а сам Хау поднимется по Гудзону. – Она извлекла из кармана письмо. – Но генералу неизвестно, чего от него ждет Джермейн, потому что я перехватила послание. Он пойдет на Филадельфию и не сможет отрезать патриотов."

"Господи всевышний, да если бы Сирена работала на Вашингтона с самого начала, война давно бы закончилась! А он не мучил бы себя и лошадей, гоняя без толку туда и обратно. Трейгер вздохнул и прочитал сообщение.

– Вашингтон будет очень доволен тобой, – тихо про­изнес Трейгер и устремил взор на лучи солнца, пробивши­еся сквозь завесу облаков над поместьем Уорренов.

Тщательно подбирая слова, Сирена начала:

– Трейгер, я знаю, что ты обо мне думаешь.

Он не ответил на ее умоляющий взгляд. С упавшим сердцем она смотрела, как Трейгер сидел уставившись вдаль, неприступный как скала.

– Но я люблю тебя. И всегда любила. Конечно, я отправилась в Нью-Йорк, чтобы отомстить за смерть отца. Но помимо этого, я хотела внести свой вклад в дело, за которое ты сражался. Мне нелегко предавать Хау. Узнав его близко, я прониклась к нему симпатией. Однако счи­таю своим долгом помочь патриотам и отомстить за тех, кто погиб в борьбе за независимость. – Сирена коснулась его руки и почувствовала, как муж вздрогнул. – Веришь ты мне или нет, но в моей жизни никогда не было другого мужчины, и сомневаюсь, что когда-либо будет.

Ее признание было встречено холодным молчанием, от ко­торого леденела душа. Наконец Трейгер медленно повернулся к ней. Взгляд его был жестким, выражение лица – угрюмым.

– Вчера вечером я пришел к тебе совсем не для того, чтобы получить информацию. Я приходил за одной безде­лицей, которую по глупости тебе доверил. За своим серд­цем. Я любил тебя, Сирена.