В объятиях страсти

Наконец поверив, что перед ним не призрак, Роджер пристально рассматривал изможденного брата.

– Что случилось? После засады я обшарил каждый дюйм чертовой реки, но не нашел никаких следов.

Трейгер устало улыбнулся.

– Меня несло вниз по течению, пока мне не удалось оседлать проплывавшее мимо бревно. Я вылез из воды и добрался до ближайшей фермы. Добросердечная хозяйка сшила меня из кусков, по ее словам, я был на волосок от смерти.

– Но почему ты не послал нам сообщение?

Роджер чувствовал, как его захлестывает негодование.

Он прошел через ад, терзая себя тем, что не проявил боль­шую предусмотрительность и Трейгер погиб. А он вот, тут как тут! Конечно, Роджер был счастлив видеть брата жи­вым и здоровым, но, черт возьми, Трейгер мог бы изба­вить его от целого месяца страданий."

"– Ради Бога, братец, неужели у тебя совсем нет совести?

– Старая женщина живет одна, и на расстоянии деся­ти миль там нет ни одной живой души. По-твоему, я мог приказать ей сесть на лошадь и сгонять в Пиксвилл?

– Наверное, нет. – Роджер проглотил ком в горле. – Трейгер, я сказал Сирене, что ты погиб, – произнес он так тихо, что воскресший брат с трудом расслышал его слова.

Трейгер молча ждал. Он не позволил Сирене объяс­ниться, потому что устал от ее бесконечной лжи, но теперь жаждал услышать все, что Роджер мог сообщить.

Плечи Роджера поникли, он уперся локтями в колени и вперил в Трейгера мрачный взгляд.

– Я рассказал Сирене о засаде, о том, что видел, как тебя ранили и как ты утонул. Я попросил ее выйти за меня замуж, чтобы иметь законное право заботиться о ней.

– Как благородно с твоей стороны! Надеюсь, в своем великодушии ты не забыл, что вдове полагается некоторое время скорбеть по супругу, в данном случае не совсем по­чившему?

– Я всего лишь хотел ее защитить! – заявил Роджер с негодованием.

– Всего лишь? – сухо передразнил его Трейгер. – Да ладно, брат, мне известно, как ты относишься к этой кокетке. Ты бы сам женился на ней, не опереди я тебя.

– Но я всегда знал, что она любит только тебя, – возразил Роджер. – Сирена не обратилась ко мне за уте­шением, даже когда считала, что потеряла тебя. Я пони­мал, что она никогда не будет относиться ко мне как к тебе, но готов был смириться с этим. Однако Сирена пред­почла уйти. Твоя жена считала себя виновной в твоей гибе­ли, вбила себе в голову, что всех, кто ей дорог, ждет несчастье. Как Натана, ее отца, тебя… – Роджер вздох­нул и уставился на носки своих сапог. – Сирена несет тяжкий крест, полагая, что проклята. Она не захотела ни причинять мне страдания, ни жить во лжи, не любя меня.

Трейгер вспомнил, как был груб с Сиреной перед рас­ставанием. Он не щадил ее чувств, занятый собственными душевными ранами, которые, как выяснилось, нанес себе сам.