В плену. И после. История одного эльфа

Катастрофа!

Если утром Фая не пугали даже прикосновения жены, то теперь один только ее взгляд поднимал в груди волну паники.

Уж слишком хищное выражение проступило на лице фиктивной супруги. Уж очень алчно загорелись ее желтые глаза. А ухмылка, приподнявшая уголки губ? Да в ней же читался откровенный охотничий азарт! Весь вид химеры буквально кричал: «Вот я и добилась своего! Вот ты и попался, зайчик! Дождалась! Теперь мы повеселимся!»

Фай веселиться не хотел. Он был в шоке и ужасе от своего поступка.

Дурак! Сам же спровоцировал приставания. Готовься, сейчас начнется.

И началось.

С улыбкой Грид попыталась сократить между ними дистанцию. Попыталась — потому что, чем ближе она подходила, тем упорнее пятился Фай. Грид делала шаг вперед, Фай — два назад, и так, пока он не уперся спиной в ближайшую стену. Комната имела границы, и в конце концов эльф столкнулся с этим удручающим фактом. Больше отступать было некуда.

— Я знала, что нравлюсь тебе, — Грид, которая теперь пугала супруга до одури, опустила ладони по обе стороны от его головы. Фай поднырнул по ее руку и, хвала богине, снова оказался на свободе.

"

"— Эй, ты куда?

— В спальню, — с трудом выдавил из себя эльф, чувствуя, как в коленях и пальцах зарождается мелкая дрожь.

Рассеянный, он имел в виду, что хочет закрыться в своей комнате и побыть там один, но страх сделал его до жути косноязычным. От испуга Фай начал плохо соображать. То, что его слова могли иметь двойной смысл, он догадался слишком поздно: Грид успела понять мужа неправильно.

Довольная, она шла за ним по коридору.

— Ого, какой шустрый! Даже не ожидала, что ты будешь так торопить события. А впрочем, чему удивляться.

Мужчинам тяжело дается воздержание. Я давно это знала.

— Я не то имел в виду!

Грид его будто не слышала:

— Кстати, я не против перевести наши отношения на новый уровень. Давай в мою спальню. Там кровать скрипит не так громко, как в твоей.

Все внутри у Фая заледенело. Частью сознания он вроде бы понимал, что Грид не будет принуждать его к близости и отступит, как только недоразумение прояснится, но инстинкты и память тела заставляли захлебываться от ужаса. Фая настиг иррациональный, неодолимый страх нового насилия, и рука об руку с этим страхом шел уже знакомый ступор.

Только в этот раз онемели не руки и ноги, а язык. Хватаясь за перила и быстро поднимаясь по лестнице, эльф пытался заставить себя заговорить, но не мог. Мысли метались в голове испуганными птицами, слова застревали в горле колючим комом, и все, что получалось сказать, звучало нечленораздельно. А Грид, ликующая, полная предвкушения, уже догоняла его, уже тянула к нему пальцы.

— Не подходи! Не смей меня трогать! — Плотину прорвало. Дар речи вернулся.