Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж

Под яростный набатный гул новгородский владыко архиепископ Симеон со всем своим клиром взошел на волховский мост крестным ходом, благословляя обе стороны – лишь бы разошлись все по домам, лишь бы унять кровопролитие, не на шутку грозившее перерасти в настоящую гражданскую войну. Посадники и тысяцкие собирали войска, однако все же на полноценные действия не решались, надеялись унять восставших одним видом своей воинской силы да Божьим словом. Шумел, колыхался Господин Великий Новгород, вольности прежние вспомнив, пожар на Козьмодемьянской все ж удалось унять, да и на Прусскую послали войско – жаль только, усадьба княжеская оказалась пуста… да и выгорела изрядно.

"

"– Ах, ты мать честная, – вернувшись в детинец, корил себя посадник Федор Тимофеевич. – Не уберегли княгинюшку-то, выходит! Не уберегли.

– Типун тебе на язык, – отец Симеон, владыко, отвел посадника в сторону, прошептал негромко: – Слава Господу, в целости княгинюшка, и детушки ее в целости.

Бежать сумели, упаслися – в обители Михайловском нынче ждут.

– Господи! Выходит – живы?

– Да живы, хвала Святой Софии! Ты в Михайловский часть-то воев отправь, Федор, мало ли что.

Глава 2

Мор

Лето 1418 г. Угличский удел (бывшее Угличское княжество)

Невдалеке от того места, где широкая Сить-река, огибая пологой излучиной поросший густой дубравою холм, разливается мелководным озером, полным-полно всякого рода рыбы, у брода – в самых глубоких местах сейчас, летом – с полколеса телеги – уютно расположилось селеньице в три дюжины изб с огородами, с выпасами, с закромами.

Селенье немаленькое, однако без крепостной стены, так, на усадебках иных частоколишко, зато площадь перед строящейся церковью – большая, вольготная, по всей площади рядки-прилавки сколочены, рядом пристань, тут же – через брод – и дорога – тракт Московский, для торговлишки место – удобнейшее, да и Углич недалеко – в случае нападения вражин всегда отсидеться можно. Впрочем, какие по нынешним временам вражины-то? С татарами замирились давно, их ханша великая власть великого князя Руси признала, соседние же князьки-волостели, может, селеньице сие и пограбили бы, да Егора-князя боялись – тот за такие дела уж живо укоротил бы руки!

Оставались воры – тати лесные, однако от их лихоимства дружина углицкая защищать должна.