Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж

Ох…

Татарин покосился на идущего сразу за князем Онисима, вполне оправдывающего свою кличку – Бугай. Уж больно был высоченный, приметный, и зачем только государь взял с собой такого? Оставил бы лучше на корабле или…

– Молочницы Рашиды?

– Там мы с Марой да маленьким Артаком, сыном, и живем. Снимаем полдома.

– Снимаете? – напившись из фонтана, князь удивленно посмотрел на своего спутника. – Ты что, не мог у великой царицы жилье попросить? Ну, или хотя бы денег.

– Мог, – спокойно повел плечом тот. – Но это как-то… некрасиво – выпрашивать. Так обычно барышники поступают да всякие там прощелыги.

– Понятно, – Вожников тихо засмеялся, исподволь окидывая взглядом пустынную площадь. – Столь доблестному воину, как ты, стыдно просить. А сама Айгиль наградить верного своего нукера не догадалась. Ладно! Справимся с мятежниками – наградит. Уж будешь иметь социальное жилье – не сомневайся! Молочнице много платите?

– Совсем ничего не платим, – неожиданно улыбнулся Азат. – Даром живем. Тетушка Рашида к нам как к родным.

– Это хорошо, что как к родным.

Сворачивая вслед за Азатом в проулок, князь обернулся на спящего под платаном оборванца:

– Вот кому ничего не надо: наша крыша – небо голубое, наши стены – сосны великаны.

Как-то так.

– Все, господин. Пришли.

Остановившись перед небольшими воротами, молодой человек негромко стукнул по ним бронзовым молоточком, специально для этой цели привешенным на тонкой цепи.

За воротами тотчас же залаял пес – залаял нехорошо, злобно, как на чужих.

– Собака! – Азат удивленно моргнул. – У тетушки Рашиды никакой собаки не было.

Больше он ничего сказать не успел: створки ворот распахнулись настежь, явив непрошеным гостям некоего непонятного господина в шикарных ярко-синих шальварах, желтой замши туфлях с загнутыми носами и в дорогом шелковом халате, небрежно подпоясанном алым парчовым кушаком с заткнутым за него кинжалом в усыпанных драгоценными камнями ножнах.

Обладатель всех этих чудесных вещей ко всему прочему имел длинные, черные, как смоль, усы, свисающие едва ль не до груди, бритую – под зеленой вышитой шапочкой – голову и несколько одутловатое лицо с темными, слегка навыкате, глазами, подозрительно уставившимися в Азата и его спутников. Окромя сего красавца, во дворе ошивалось четверо кое-как одетых парней – то ли слуг, то ли воинов, а скорее – и то, и другое вместе.

– Чего вам? – положив волосатую руку на эфес кинжала, нелюбезно осведомился усач.

– Э-э… здесь раньше тетушка Рашида жила, молочница.

– Не знаю никаких молочниц, – усатый упер руки в бока. – Дом пустой был, вот я его и занял, с соизволения светлейшего нашего хана Саид-Ахмета, да продлит Аллах его дни!

– Так ты, уважаемый, не знаешь, куда прежние жильцы делись? – вступил в разговор князь.