Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж

– Не знаю и знать не хочу, – новый хозяин сплюнул и махнул парням. – Затворяйте ворота, ребята. Шляются тут всякие… как бы не украли чего!

Скрипнув, сомкнулись тяжелые створки. Вновь гавкнул пес.

– Вот ведь шайтан пучеглазый! – растерянно развел руками Азат. – Так ведь толком ничего и не сказал.

Безмолвно маячивший за спиной Вожникова орясина-ватажник Онисим Бугай хмыкнул:

– Уметь надо спрашивать. Может, я, княже, попробую, а? Вмиг муравейник этот разнесу, ужо скажут!

– Погоди малость, – охолонул здоровяка Егор. – Думаю, нам бы лучше в какой-нибудь чайхане поспрошать – наверняка что-нибудь кто-нибудь да видел.

Не может такого быть, чтоб не видели, в восточных городах и стены глаза имеют.

– Да-да! – Азат обрадованно закивал. – Я как раз знаю здесь одну чайхану, вон она… ой! Ее спалили, кажется.

И в самом деле, на углу, за каштанами, маячил обугленный остов какого-то здания, похожий на обглоданный рыбий скелет, зачем-то облитый густой черной краской.

Подобных порождений войны в Сарае имелось не то чтоб уж во множестве, но… были, были, попадались то там, то здесь…

– Ищете молочницу Рашиду? – неожиданно послышался голос.

 – Так вам не в чайхану надо, а в майхону."

"Вожников резко обернулся, увидев выглянувшего из-за старого платана старика в рваном, усыпанном многочисленными заплатами рубище. Посох в жилистой, еще крепкой руке, обветренное лицо странника, уверенный пронзительный взгляд…

– Дервиш! – удивленно воскликнул Азат. – Ты снова здесь? Я не видал тебя… лет семь, наверное.

Старик засмеялся:

– Так и есть. Семь лет назад я ушел из этого города, обратив свой взор на далекие страны, и вот теперь вернулся.

– Ты сказал…

– Да! Идите в майхону старого китайца Ли, туда, где пьют вино и грешат.

Впрочем, ты, Азат, как правоверный мусульманин, можешь никуда не ходить… если, конечно, не хочешь увидеть свою жену и ребенка.

– Так они живы, додо?!

– Увидишь. Узнаешь. Прощай.

Силуэт странника словно бы растаял в воздухе, растворился в солнечных, застрявших в ветвях платана, лучах. Вот только что был дервиш: стоял, разговаривал… и нету!

Онисим Бугай опасливо перекрестился:

– Умеет дед глаза отвести. Не иначе – колдун.

– Постой, постой, – закричав вслед исчезнувшему дервишу, запоздало опомнился князь.

 – Может, ты и в чем другом нам поможешь? Эй, додо!

– Не гоните одноглазого… – прозвучал отдаленный голос. – А мне пора уходить. Мир велик, а мудрость познаешь лишь в странствиях.

– Одноглазый какой-то… – Вожников недоуменно повел плечом и, шмыгнув носом, тряхнул головой. – Ладно, идем к китайцу. Веди, друг мой Азат, веди, и не бери в голову – уж как-нибудь замолишь сей грех.

– А почему грех? – полюбопытствовал бугаинушка ватажник.

Егор махнул рукой:

– Сам увидишь.