Вдова его величества

А вот на плечи накинула белоснежную шаль, слишком красивую, чтобы принадлежала она прислуге. Она вошла в комнату, и мужчина, что стоял на пороге, попятился, пропуская ее. А потом заканючил:

– Эни… ну чего ты… ну мы ж понимаем… все понимаем… только душе невмочь! Душа, она ж горит… просит…

– Скажи своей душе, что тело вполне может на суку оказаться, если хозяина подведешь, – холодно произнесла Эни.

А Кайден с ней согласился. Правда, мысленно."

"– Ой, да что ты трясешься! Девки испугалась… да эта девка сама трясется, что хвост заячий…

– Слышал, что в пруду нашли?

– А то… правда, что ль?

– Правда.

– Твоих рук?..

– Нет.

– Эни…

– Меньше трепись и дольше проживешь, – изрекла Эни. – Хозяину я написала.

Кайден слегка сместился левее, он не отказался бы и в комнату заглянуть, но там, пусть и слабо, горели свечи. В коридоре же жила тьма, которая с удовольствием помогала тому, кто умел с ней говорить.

Кайден умел.

– И что нам делать? – спросил другой голос, тоже мужской, но тонкий, высокий. И в этом чудились нервические нотки.

– Ничего. Служить верой и правдой.

– А…

– Мы девку не трогали. Сама утонула.

– А если спрашивать начнут?

– Правду отвечать, – Эни говорила жестко. – Нас для чего наняли? Следить за домом. Мы и следили. А девка… да, была такая… прибыла. Заявила, что она тут хозяйка. Остановилась на день, а потом исчезла… и серебряные ложки с ней.

– Ложки?

– Ложки, вилки. Утварь… вот и решили, что мошенница. Управляющему не отписали из страха.

– А не почует? – поинтересовался второй. – Дознаватели же вранье… они ж того… чуют.

– Почует, – Эни не казалась взволнованной. – Но вспомни, кто мы? Прислуга.

Кайден почесал ладонь, раздумывая, не стоит ли поближе познакомиться что с этой женщиной, от которой пахло так неприятно, но знакомо, что с тем, кого избрала она в хозяева. Он пошевелил пальцами и прижался к стене.

Если крысу взять за горло, она хозяина выдаст, но… что дальше?

– А это точно не ты… девку… того?

– Точно.

– Эни…

– Что? – Кайдену по голосу было ясно, что женщина улыбается.

И в этом была своя правда.

У стены пришлось стоять еще с час. Пока Эни вышла. Пока угомонились и лакеи, которые после ухода экономки не стали обсуждать ни ее, ни труп, чем несказанно Кайдена огорчили. Мысль о допросе он отложил, ибо и вправду предъявить прислуге было нечего, а излишняя поспешность была бы во вред. Кайден повесил над дверью паутинку силы и еще одну – над второй дверью, за которой скрылась Эни. И третьей не пожалел.