Вдова его величества

Паутинка была полупрозрачной и до того тонкой, что и крысы с обостренным их нюхом не почуют. Зато Кайден будет знать, где твари находятся.

Пусть трусоваты. Пусть слабы, но… наставник говорил, что хорошего воина отличает предусмотрительность. В том числе. Заодно, глядишь, и хозяин отметится.

Он еще некоторое время постоял на опустевшем этаже, чтобы после спуститься ниже. И еще ниже.

Кайден обошел весь дом, не поленившись заглянуть в каждую комнату, раз за разом убеждаясь, что многие из них сохранились в прежнем виде. Правда, исчезли фарфоровые безделушки, которые весьма любила леди Норрингем.

Два гобелена. Хрупкие стулья. И та музыкальная шкатулка, которую Кайден едва не разломал. Жаль. Красивой была. И дорогой. Или не очень?

Он не знал.

Быть может, вещи убрали по приказу управляющего, оставив в доме то, что не представляло особой ценности, но теперь Кайден ощущал себя обворованным.

А это было нехорошо. Очень нехорошо.

В подвалах было столь же пусто, уныло и сыро, как когда-то. В общем… никаких тайн дом не скрывал, и это тоже раздражало.

Безоружному на границе делать нечего.

Пробуждение принесло хорошо знакомую головную боль. Катарина открыла глаза и поморщилась, понимая, что первую половину дня – и повезет, если только ее, – обречена провести в постели.

Она велела задернуть шторы, ибо солнечный свет боль лишь усиливал.

Отослала завтрак – от запаха еды начинало мутить. И забралась в ванную. В теплой воде становилось легче, а если добавить пару капель ароматного масла…

…Во дворце ванну готовили долго.

Это была отдельная церемония, каждый участник которой всецело отдавал себе отчет в важности возложенной на него миссии, будь то представление полотенца или же поднесение гребня для волос.

Катарина даже улыбнулась.

Господи, как это ее когда-то злило… разоблачение… переодевание в рубашку для омовений, которая от прочих отличалась лишь тем, что была расшита морскими лилиями. Восхождение на постамент под внимательными взглядами, в которых, помимо почтения и восторга, много чего таилось.

Нет, дома лучше.

Она легла, закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Почти хорошо… вода теплая и ласковая, обнимает, утешает… Поднимается выше. И еще выше.

И в какой-то момент Катарина всецело оказывается во власти воды. Она с удивлением осознает, что вода коснулась шеи.

И щек.

Тронула губы, уговаривая открыть их. Нужно всего-то сделать вдох. Это не страшно. Жить страшнее. И разве Катарина не готовилась умирать? А если так, то должна сдержать слово. Нехорошо, когда кто-то не держит…

Нет.