Вдова его величества

Ступая по вороху мягких шкур, он видит пушистый мех, а чувствует лишь пыль, что цепляется за босые ноги. Он видит детей Дану, что собрались на славный пир. И кричат, и славят того, кто вновь подарил победу над извечным врагом.

Пылает зеленое пламя. Кипит котел Дагды.

И прекрасная дева черпает из него хмельной мед, который разливает по рогам. Один тотчас протягивают Кайдену и вновь кричат:

– Слава.

А он, пробуя мед, не ощущает вкуса.

– Пей же, – требует сестра. – Пей и иди…

Она указывает на место, застланное шкурой драугра. Надо же, белая что снег. И отмыть успели, и выделать.

Кайден садится. И протягивает руку, чтобы взять кусок кабаньего бока, но пальцы ловят лишь пустоту.

– Это пройдет, – сестра опускается по левую руку, а по правую садится та красавица, что недавно стояла у котла.

Ее волосы белы. А кожа темна. В ее глазах играют отблески мертвого пламени. На тонких запястьях вьются золотые змеи браслетов, а высокую грудь украшает золотая цепь.

И Кайден знает, что эта женщина с радостью взойдет на ложе. И останется на нем.

Она прольет призрачную кровь, принося клятву перед той, что давно покинула мир.

Все ведь понимают.

И не станет спорить, если Кайден приведет свою женщину вниз. Многие так делают…

Кайден отвернулся. Обвел залу взглядом. А Эйна уже подала корону из рогов священного оленя.

– Нет, – Кайден покачал головой.

– Отец погиб, – Эйна держала ее с трудом, явно не справляясь с тяжестью венца, что казался живым.

– Уверена?

– Я сама отправила лодку с телом его вниз по реке…

И приготовила вторую, для Кайдена.

"– Ты был очень слаб, и никто не верил, что ты задержишься здесь надолго.

Кроме старухи, чье имя забыто.

– Но ты жив, и мы рады.

Сидящие за столом склонили головы. А ведь их много. На удивление много. Сотни и сотни, мужчин и женщин, равно прекрасных, ибо течет в них кровь Дану и они помнят о том, гордятся. Вот только где они были, когда Кайден позвал? Почему пришли немногие?

Почему?..

– Нет, – он поднялся и, взяв корону, поставил на шкуру драугра. – Я вернусь.

– Из-за женщины? – Лицо Эйны исказилось гневом.

– Потому что здесь нечего делать, – Кайден был честен. Почти. Он стряхнул руки девы, столь прекрасной, что это казалось невозможным. – Посмотри. Ты говоришь, что не желаешь стать безумной, как дочь Айора. Но она просто хотела жить, по-настоящему жить. А вы… вы все… вы пьете призрачный мед, закусывая призрачною едой же…

Он поднял над головой блюдо с запеченным кабаном и уронил, но то не упало, а лишь вернулось на свое место.

– Вы целуете мертвых женщин и ищете любви мертвых мужчин.