Вдова его величества

А прическа? У Катарины на редкость непослушные волосы, справиться с которыми не могли и придворные куаферы. Тут же она сама косу плела, и эта коса того и гляди рассыплется.

А еще сердце стучит-стучит.

И глаза у него не просто зеленые. Зелень тоже бывает разной. К краю радужки они темнели, как те изумруды, которые ей поднесли на свадьбу.

Изумруды достались отцу. Наверняка.

К зрачку же зелень светлела, и в ней появлялись проблески золота. Малахит?"

"Нет, тот тяжеловат, а вот нефрит – камень редкий, переменчивый… и лежит у Катарины кусок его, из которого она собиралась чашу резать, но так и не собралась, потому что не знала, кому эту чашу дарить.

А теперь поняла, что резать ее вовсе не стоило.

Что нефрит достоин большего.

Чего? Она не знала. И просто стояла. Улыбалась. И думала, что, наверное, отец прав. Женщины глупы, слабы и в целом бестолковы. Толковая не влюбится с первого взгляда.

– Ах, – громко воскликнула тетушка Лу, разрушив магию мгновения. И Катарина поняла, что именно мгновение и прошло, и удивилась, как много его, этого мгновения, было. – У меня так голова разболелась… дорогая, а ты себя нормально чувствуешь?

– Великолепно, – Катарина не сдержала улыбки.

 – Спасибо, тетушка. А вам, думаю, стоит прилечь. В ваши годы нужно заботиться о здоровье.

– Утром ты чувствовала себя дурно…

Уголки губ Кайдена дрогнули. Или Катарине показалось? Или все-таки действительно… нет, конечно, показалось. Он не мог знать, отчего ей было плохо утром.

– Все прошло, – Катарина отмахнулась от намека. – Благодаря вашей заботе и прогулке. Идите, тетушка… может, стоит кого отправить за целителем?

– Я могу взглянуть, – сказал Дуглас. – Мне случалось кое-кого лечить…

И покосился на племянника, который точно не был ему племянником, но смутился.

И это выглядело забавно. А еще незаметно. Во всяком случае, Катарине подумалось, что никто-то, кроме нее, не обратил внимания на дернувшееся ухо, кончик которого покраснел.

– Не стоит, мне просто нужен отдых, – тетушка подхватила юбки. – Мальчики, надеюсь, вы не настолько устали, чтобы не занять гостя…

Прозвучало почти приказом.

Глава 17

Не золотая она. Золото холодное.

Медовая. Волосы цвета липового меда, который собирают пчелы под полуденным солнцем июня.

Кожа светлая, как тот, цветочный, мед, что приносили со старой пасеки прямо в сотах. И Кайдену позволялось эти соты разламывать и жевать, не думая о том, сколь прилично или неприлично он при том выглядит.

Веснушки – гречишный. Темный, тягучий. И тянет лизнуть их, убеждаясь, что они столь же сладки.

Мед, вот что, пожалуй, примирило Кайдена с этим миром, столь непохожим на тот, другой, к которому он привык, к которому, как мнилось, принадлежал. Мед и молоко.

– И чем вы занимаетесь? – поинтересовался Гевин.