Вечный инстинкт

Свет от лампы — включенной, когда расстилалась кровать, — падал на выступающие соски. Когда Руби увидела, что Сандер смотрит на них, она подняла руку, будто защищаясь от его взгляда. Сандер помнил, что этот бесхитростный жест взбесил его. Руби явно притворялась порядочной девушкой, хотя он прекрасно знал, кто она такая. Сандер разозлился на нее не меньше, чем на деда. Столкнулись два гнева и, объединившись, удвоили натиск Сандера, пробудив в нем дикое желание овладеть этой потаскушкой.

Он подошел к Руби, опустил ее руки вниз. Ее тело слегка дрожало в его объятиях.

Помедлил ли он, пытаясь справиться с яростью, охватившей его, или ему просто хочется считать, что он помедлил?.. Нет, Сандер не мог справиться с собой, взять себя в руки, обуздать эмоции. Это было отвратительно. Но Руби — он это запомнил — придвинулась к нему ближе, а не отступила назад, и тогда он стащил с нее блузку вместе с бюстгальтером, обнажив груди. Его действия были инстинктивными, порожденными больше гневом, чем страстью, но вид нагой девушки, ее обнаженных грудей идеальной формы превратил его гнев в столь же сильное желание. Сандер мечтал об одном — прикоснуться к ним, поласкать их, облизать языком призывно напрягшиеся соски.

Они оба прерывисто вздохнули, будто почувствовав одно и то же стремление, одни и те же мысли. Воздух между ними, казалось, вибрировал от возникшего напряжения. Затем Руби издала тихий стон, возникший где-то в глубине горла, и это был сигнал. Сандер окончательно утратил власть над собой. Он схватил ее и принялся целовать — без всяких слов. Да они и не были нужны. Он чувствовал, как она трепещет в его руках, не разжимая губ — специально для того, чтобы подразнить.

Но то была известная любовная игра, и Сандер не стал насильно раздвигать ее губы языком. Он принуждал Руби сделать это нежными, короткими поцелуями, и она наконец судорожно обхватила его затылок, вцепилась в волосы и приоткрыла губы, застонав от желания…

Сандер не забыл ощущение триумфа и ту страсть, которая охватила его. Такого он никогда не испытывал — ни до, ни после Руби. Конечно, это состояние было вызвано злостью на деда, только и всего. А Руби здесь ни при чем. Ни одной женщине не удавалось оказывать на Сандера подобное воздействие.

Но, может быть, он просто остерегался женщин, которые способны так возбудить его?..

«Лучше вернуться к воспоминаниям, чем размышлять», — решил Сандер.

Они целовались, и он чувствовал, как обнаженные груди Руби упираются в его грудь. Просунув руку, он слегка отодвинул девушку и сжал ее груди… Тело его содрогнулось с необычайной силой. Ему было мало просто облизать ее затвердевшие соски, почувствовав, как трепещут они от дразнящего прикосновения.