Вираж бытия

В том числе и для тех, кто к делу был не причастен.

И в этой связи он отчаянно пытался понять – что же толкнуло анестезиолога на столь опрометчивый шаг. Он ведь целенаправленно пытался убить наркома. Зачем? Почему?

Да, к вождям революции у многих в Советской России были счеты. Гражданская война она полна боли и утрат. Но анестезиолог вроде бы стоял за советскую власть. Чуть ли не с первых дней. Да и, если положить руку на сердце, Фрунзе не так уж и сильно замарался в войне, из которой чистым не выйти. Всего несколько грязных эпизодов. Поэтому на фоне иных вождей он выглядел вполне чистеньким.

В этот момент противно зазвенел телефонный зуммер.

Врач кивнул ассистенту и тот, поморщившись словно от зубной боли, подошел к аппарату. Снял трубку, приложив ее к уху и довольно громко произнес:

– Слушаю.

В ответ раздалась тишина.

– Больница. Слушаю. Говорите. – еще громче он произнес. Связь в те годы была весьма посредственной и в трубку иной раз приходилось орать, чтобы тебя услышали.

– Как себя чувствует товарищ Фрунзе? – поинтересовались с той стороны.

– Товарищ Фрунзе чувствует себя неважно. Он плохо отходит от наркоза. Сильно нервическое волнение. Ему нужен максимальный покой. Любое волнение может стать для него фатальным. А кто спрашивает?

Тишина.

– Алее! Алее!"

"Но в динамике была тишина, словно с той стороны повесили трубку или на телефонном узле их разъединили, или еще что случилось.

– Кто это был? – устало спросил врач, по случаю оказавшийся рядом.

– Не знаю. Разъединило. – пожал плечами ассистент и повесил трубку.

– Спрашивай на перед, прежде чем о таких вещах болтать.

– А что я такого сказал?

– А ты сам подумай. Или нам по-твоему этого мало? – потряс он папкой с объяснительными записками…

Утро полностью подтвердило опасения врача.

– Кто там? – спросил проснувшийся Фрунзе у одного из своих охранников. У того, кто его будил.

– Из ГПУ человек. Один.

– Подождет.

– Он говорит, что дело не терпит отлагательств. Очень важно. Мы с ним уже битые полчаса пререкаемся. А он все стоит на своем и просит пустить.

– Кто-нибудь из вас знает его лично?

– Нет.

– Пусть сдаст оружие и проходит. С ним двое. Быть готовыми действовать быстро и жестко.

Охранник поиграл желваками и молча кивнул. Ему тоже не нравилась вся эта история. Фрунзе же, пользуясь случаем, переложил пистолет из-под подушки под одеяло. Под руку. Снял его с предохранителя. И присел на кровати, облокотившись на спинку.

Вошел сотрудник ГПУ. Представился. Излишне быстро и невнятно. Словно это не имело никакого значения.