Вираж бытия

А потом сообщил, что сегодня ночью супруга Фрунзе, Софья Алексеевна, совершила самоубийство в московской квартире.

– Это как? Она же была в Ялте.

– После операции ей телеграфировали, что она прошла тяжело. И Софья Алексеевна со всей возможной спешкой направилась в Москву. Вчера вечером прибыла. Но вы уже спали, да и поздно было. Поэтому она не навестила вас. Ночью же застрелилась.

– И никакой записки?

– На столе лежал машинописный листок, где было набрано, будто бы в ночь вы скончались, не приходя в сознание.

Фрунзе нервно дернул подбородком. Эта привычка у него появилась только тут и вообще не была связана ни с его личностью из XXI века, ни с оригинальным Михаилом Васильевичем.

Видимо появилась в процессе слияния личностей внутри одного организма. Или что там произошло? Не важно…

Софья Алексеевна, дочь ссыльного народовольца Алексея Колтановского, родилась 12 декабря 1890 года и обладала горячим, но достаточно устойчивым, последовательным характером. Закончила Киевское женское училище. Какое время была учительницей начальной школы. Но после все закрутилось и в 1917 году познакомилась с Фрунзе в Чите.

Пара влюбилась, друг в друга. Тогда же и поженились.

Слова про любовь не пустышка.

Обновленный Михаил Васильевич даже сейчас чувствовал, как пробиваются эмоции оригинального носителя тела. Если бы тут оказался именно он, то без сердечного приступа или чего-то подобного не обошлось бы совершенно точно. Это была сильная, крепкая, взаимная любовь, которую они сумели вон уже сколько лет сохранять.

И вот она застрелилась.

Судя по всему – это было явным продолжением истории с анестезиологом. Ведь кто-то написал эту дрянную записку… как минимум…

– Она сейчас в морге? – после затянувшейся паузы спросил Фрунзе.

– Не могу знать.

– Тело отправьте в морг. В холодильник. Без меня не хоронить. Одежду также не трогать. Если ее еще не раздели, то и не раздевать. Пусть так в одежде и хранят. Если раздели – одежду поместить в тот же холодильник.

– Я не в праве делать такие распоряжения.

– Петр, – обратился Фрунзе к одному из своих людей, что стоял сейчас в палате. – Помоги с этим делом.

– Все сделаю.

Они ушли, а обновленный Михаил Васильевич задумался.

Убийца или убийцы действовали достаточно последовательно и упорно, не желая отступаться от задуманного. «Не нытьем, так каканьем» пытаясь свалить намеченную жертву. И это «самоубийство», судя по всему, должно было добить тяжело отходящего от операции наркома. Но не срослось. Личность другая. И эффект оказался не тем. Ну да и откуда они могли знать про смену личности? Тем более, что, судя по всему, «ожил» Фрунзе в этом варианте истории только после заселения новой личности.