Вираж бытия

– Так уж и не воспринимают?

– Флот – это очень косное образование, сильно завязанное на традиции. И поделать с этим мы ничего в обозримом будущем не сможем. По факту сейчас он управляется преданными делу партии людьми, не имеющими уважения среди моряков. Публично-то они это не демонстрируют. Но тем хуже. Да и в порученном деле они ничего не смыслят в основе своей. Сейчас у нас ситуация чем-то напоминает конец XVIII века в Империи, когда были корабли и люди, но не было ни флота, ни моряков. И, если уж пошло на то, то было бы славно выманить из эмиграции старых специалистов.

Чтобы они помогли нам возродить флот и воспитать наших, советских моряков.

– Сомневаюсь, что они поедут. Кто хотел, уже вернулся. Кроме того, многие слишком воевали против нас.

– Если партия объявит амнистию и даст прозрачные гарантии – многие вернутся. В эмиграции жизнь не сахар. Тем более для людей, которые всю свою жизнь положили на флот, а теперь оторваны от него.

– Вы оптимист Михаил Васильевич.

– К тому же это создаст в РККА группу военных специалистов, которые будут обязаны… хм… партии своим положением. А не Льву Давидовичу.

Сталин промолчал.

Он явно заглотил наживку, но вида постарался не показывать.

– Теперь последнее. Вашингтонское морское соглашение. – выждав небольшую паузу, продолжил Фрунзе. – Мы вполне можем войти в него на правах Франции с Италией.

– И зачем нам это делать?

– Для нас эти ограничения будут фиктивными. Мы их не сможем преодолеть в ближайшие десять-пятнадцать лет. То есть, по сути, они не станут для нас собственно ограничениями. Подписание же этого договора будет своего рода актом международного признания СССР со стороны стран-участниц.

США ведь нас покамест не признает. Плюс мы сможем за участие что-нибудь полезное выторговать у англичан. Они ведь бегают с этим договором как с писаной торбой. А у нас много сложностей во внешней политике. Почему бы этим моментом не воспользоваться?

Глава 3

1926 год, апреля 11, Москва

Снятие Зофа произошло на следующий день после заседания военно-морской комиссии. Сталин вполне удовлетворился объяснениям Фрунзе и пошел ему навстречу. Что спровоцировало настоящую панику среди «героев гражданской войны». Ведь Фрунзе еще с декабря 1925 года постоянно подчеркивал важность образования и компетентности.

А у них с этим делом в основном все обстояло печально. Поэтому снятие Зофа самым прозрачным образом намекнуло им о предстоящих ротациях, если не чистках. В ходе которых, скорее всего, они потеряют если не все, то очень многое.

И они начали действовать."

"Михаил Васильевич согласовывал свои действия со Сталиным. Причем делал это не скрываясь. Из-за чего его за эти месяцы после болезни стали воспринимать как человека Иосифа Виссарионовича.