Внеклассное чтение. Том 1

Скорей для очистки совести, нежели для проверки, попробовал подняться ещё раз, убедился, что ни идти, ни даже стоять не может. Подумал — не поползти ли назад? Отверг. Больно долго бежал, а потом шёл, столько не проползёшь. Да и к чему? Ну, выберешься к тракту, так в тёмное время по нему всё равно никто не ездит. Замёрзнешь на обочине. Единственное утешение, что не лисы с воронами сожрут, а подберут люди и похоронят. Что Мите, жалко для лис и воронов своего мёртвого мяса? Пускай едят. А чем попусту пресмыкаться, последние силы тратить, не лучше ль на манер римского мудреца Сенеки или премудрого Сократеса подготовиться к разгадке земного бытия с достоинством? Смерть от холода, описывают, нисколько не мучительна.

Станет клонить в сон, и уснёшь, и боле не проснёшься.

Вот когда мудрые книги-то пригодились. Жизнь себе с их помощью, может, и не спасёшь, зато умирать легче.

И Митя повернулся на спину, стал умирать — вдыхать лесной воздух, подводить итог. Лежать было мягко, удобно и пока что, с разогрева, нехолодно, а мысли текли плавно и даже не без некоей приятности.

Что ж, прожил Митридат-Дмитрий Карпов на земном яблоке недолго, семь лет без одного месяца.

Но всё же дольше, чем большинство нарождающихся на свет человеков, из коих каждый третий помирает в первую неделю, а каждый второй в первые два года младенчества. Выходит, Митя против большинства ещё и счастливец. Опять же, прошёл свой путь не в сумраке пробуждающегося рассудка, а при ярком свете полного разума, что и вовсе удача почти неслыханная. Столько узнал, столько для себя открыл, столько передумал, постиг законы природоустройства. Когда понимаешь сии естественные установления, то и страшиться особенно нечего. Вначале, согласно законам физики, текущие по твоим жилам жизненные ликвиды под воздействием низкой температуры остановят свой ток, что разлучит душевную субстанцию с телом. Потом в действие вступят законы химии, и организм, прежде именовавшийся Митей, начнёт разлагаться на элементы. Но, вероятно, ещё прежде того проявят себя законы биологии, приняв вид зубов и клювов лесной живности.

По насту неслась лёгкая пороша, понемногу присыпала валенки и тулупец. Митя сначала стряхивал, после бросил.

Зачем?

Начали стынуть ноги, а некоторое время спустя вроде бы и перестали.

Мысли утратили чёткость, но от этого сделались ещё приятнее, как бывает перед погружением в сон. Было тихо-тихо, только поскрипывали ветки да шуршала ленивая позёмка. Митя поднял глаза.

В промежутке меж серыми кронами чернело небо. Что там, за ним? Вдруг показалось, что, если получше всмотреться, непременно увидишь. Только надо поторопиться, пока из замерзающего тела не отлетела душа.

Он прищурился, и небо качнулось ему навстречу.