Волк и семеро козлов

– А вены себе зачем вскрыл?

– А достало все. Семнадцать лет я здесь не выдержу.

– А условно-досрочное?

– Шутите? После того как я на этого пидора наехал, мне УДО не светит. – Ролан кивком головы показал на дверь, за которой в приемной совсем недавно сидел Корчаков.

– На кого ты наехал?

– Да на этого, что у вас был… Ну, я в приемной его видел. Натан его зовут… Тьфу, вспоминать тошно!

– Чего так?

– Лежу себе спокойно, никого не трогаю, заходит этот и давай Мишеля клеить. Ты такой сладкий, ты такой вкусный… Противно слушать. Ну, и я не сдержался.

– А у меня немного другая информация.

– Врет он всё.

– Может, врет, а может, и нет.

– Да, но за мной косяк. В смысле, залет. Ну, штрафные очки… Думаете, мне это нравится? Жизнь хотел с чистого листа начать…

– Потому и бригадира своего избил."

"– Так он первый начал. Вы меня тогда к себе вызвали, а он мне – где ты шлялся, все такое… А потом лента сломалась, и еще у Ван-Вовыча сердце отказало. Короче, план медным тазом накрылся. Я-то в этом не виноват, а бригадир на мне оторвался.

– А заодно и контролеров раскидал.

– Да это я в раж вошел… Юрий Павлович, честное слово, не хотел я воду мутить. Хочу, чтобы все нормально у меня было. Я ведь перед Олегом извиниться могу. И перед контролерами… Хотя они меня уже наказали.

– Как они тебя наказали? – нахмурился Храпов.

– Карцер там, все такое…

– Что «все такое»?

– Ну, хлеб, вода…

– Тебя били в карцере?

– Нет… Нет, не били. Но если бы вдруг, я бы не стал жаловаться. Они бы все правильно сделали… А перед Натаном я точно извиниться хочу.

– Вот я и думаю – может, тебе покушение на убийство оформить? Получишь еще пяток лет…

– Не надо, – тяжко вздохнул Ролан. – Лучше я извинюсь перед Натаном.

– Ну, мы же не в детском садике.

– Логично. Ладно, не буду извиняться. Только покушение на убийство шить не надо, хорошо?

– Не пойму я тебя, Тихонов, – пристально посмотрел на него Храпов. – Вроде бы серьезно говоришь, а мне кажется, что притворяешься.

Ролан опустил голову и пожал плечами.

– Овцой хочешь казаться, а сам бригадира избил, оказал сопротивление сотрудникам администрации, в санчасти наломал дров… Не вижу я в тебе овцу. Овечью шкуру вижу, а овцу – нет… Значит, извиниться перед Натаном Елизарьевичем хочешь?

Ролан угрюмо кивнул, не поднимая глаз.

– Уверен в этом?

На этот раз он просто пожал плечами. Дескать, если будет возможность, почему бы не извиниться, а не будет, так и не надо.

– Как рука? – спросил Храпов.