Всерьез (ЛП)

Что-то длинное, шелковое и смутно азиатское было перекинуто через спинку тахты неподалеку. Она подняла его и набросила на плечи, что только подчеркнуло ее обнаженность.

Я не мог удержаться от выискивания черт Тоби в ее лице, но не находил их. Зола оказалась высокой, с длинными руками и ногами, даже, можно сказать, гибкой, как тростинка, в то время как он был небольшого роста, вертлявым и непластичным. Хотя они совпадали по цветам — бледные и темноволосые, только ее глаза оказались черными с поволокой, а не синими, а более темные, чем у Тоби, волосы, слегка тронутые сединой и красками, свободно падали почти до талии. Объективно, она была красива во всех тех аспектах, в которых не был Тоби, а в ее небрежности и уверенности чувствовалось необъяснимое неистовство.

— Значит, — тем временем продолжала она с самым праздным интересом, — ты у нас парень.

Я кивнул, беспомощно чувствуя себя неотесанным мужланом и сомневаясь, стоит ли протянуть ей руку в знак приветствия.

— Лоренс Дэлзил.

— Да, он говорил. — Она прошла через весь лофт к кухне в углу, достала картонный пакет молока из мини-холодильника и стала пить прямо из горла. — Однако не упомянул, что ты старше меня.

А. Я перевел взгляд с голой мамы Тоби на холсты с изображениями голой мамы Тоби и — раз отходных путей, похоже, не наблюдалось — обратно на нее.

— Эм… да… знаю, это неортодоксально, но могу вас уверить… — Господи, какая отчаянная высокопарность. — Видите ли, я правда люблю его, — закончил я жалобно.

Она допила молоко и кинула пустую коробку в раковину. Тоби это точно взбесит.

— Я забеременела Тоби в пятнадцать. Кто я такая, чтобы осуждать его решения?

— Э-э, его мать? — подсказал я.

Она ответила гордым и яростным взглядом засверкавших глаз, и внезапно я увидел в них Тоби.

— Учитывая, что ты трахаешь моего сына, не думаю, что у тебя есть какое-то право учить меня, как его воспитывать.

Боже. И главное, прилетело совершенно заслуженно.

— Простите.

Она пожала плечами.

— Родители держали меня в ежовых рукавицах. Не позволяли говорить или делать ничего, что мне бы хотелось, ни одной чертовой вещи. Я в жизни не обреку на подобное собственного ребенка. Кстати говоря, куда он отправился, если не к тебе?

— Не знаю, — простонал я. — У нас произошла… произошла ссора, и он убежал, а теперь не отвечает на мои звонки.

— А, тогда он может быть где угодно.

Я уставился на нее.

— Разве вас это не беспокоит?

— А должно? У него есть мобильный телефон, кредитная карточка, мозги.

— Так значит, — нетерпеливо спросил я, — вы совсем не знаете, куда он мог бы пойти?

— Как и ты, так что перестань осуждать.