Всерьез (ЛП)

— Что станет?

— Жить, Тоби.

Я вспоминаю школу. Университет. Друзей, у которых теперь новая жизнь. Лори. И бормочу под нос:

— У меня это не очень получается.

— Ну… — Она поворачивается обратно к раковине, и я успеваю ухватить взглядом краешек ее улыбки. — У тебя есть целая жизнь, чтобы научиться.

— Наверное.

— Но хорошо, что ты зашел. Мы отнесли большую часть вещей твоего деда в камеру хранения, но есть одна коробка, которую я как раз не знала, как тебе передать.

Смерть: как поделить жизнь на части. Дед теперь… в камере хранения. В коробках. В урне с прахом. В памятнике. Нигде.

— Спасибо.

— Можешь подождать в сестринской до утра.

Я слишком вымотанный и разбитый, чтобы запротестовать. Так что позволяю ей увести меня и прикрыть одеялом на диване. Она убирает челку мне с глаз.

— Не пойми меня превратно, Тоби, но я не хочу тебя больше здесь видеть.

Я просто зеваю. Пусть жизнь за воротами кажется и неправильной, и пустой, и страшной, но Марва права, конечно. Здесь меня ничего не ждет.

Я не сплю по-нормальному, а скорее пару часов лежу в полудреме, где-то краешком сознания слыша людей, которые изо всех сил стараются меня не тревожить. И время от времени украдкой высовываю руку из-под одеяла и кончиками пальцев провожу по коробке, которую поставила рядом Марва.

А внутрь заглядываю на следующее утро, сидя в вагоне метро по пути назад в Шордитч. Все аккуратно упаковано — стопки бумаг и коробочек. Немного копаюсь в них и вдруг вижу:

Жабы

Прыгают по…

И тут я чувствую такую… трещину, прямо в сердце. Секунду не могу вдохнуть. А потом дышу. И понимаю, что с моим сердцем все хорошо.

И всегда было.

Потому что любовь сильна. Сильнее смерти.

Мама уже куда-то ушла, когда я добираюсь до дома, но она точно успела поработать. Сразу видно по окружающему полю брани — краски и пустые бутылки. Недописанная картина, на которой… хотя нет, не буду присматриваться. Я прикидываю, не стоит ли прибраться, но желание упасть лицом вниз в подушку пересиливает."

"Я отдергиваю штору и на своей шкуре испытываю эпический момент из «Трех медведей» — если предположить, что три медведя завизжали, как девчонка, и уронили все, что несли в руках — потому что в моей кровати кто-то спит.

— О господи. — Лори садится так внезапно, что едва не стукается головой о скошенный потолок.

— Блин, чувак, хочешь меня до инфаркта довести?

Кругом валяются бумаги. А меня настолько уже ноги не держат, что доходит не сразу.

Что Лори. Лори здесь. В моей комнате.

Ждал.

Меня?

Я таращусь на него. В полном очумении.

— Ч-что ты тут делаешь?

Лори скатывается с кровати и осторожно встает. Мой угол лофта не так чтобы очень приспособлен для джентльменов менее нестандартных размеров. Лори выглядит усталым. Обеспокоенным. Великолепным.

— Ты знаешь, что я здесь делаю.