Всерьез (ЛП)

Его пальцы блестят от масла с последнего кусочка тоста. Хорошие у Лори руки. Потому что, раз уж на то пошло, у него все хорошее. Сильные, ухоженные и очень-очень твердые. Но только не в те редкие моменты, когда дрожат, и это само по себе полный улет.

Я так мало знаю об этом мужчине, но мне точно известно, что терять контроль он начинает с рук.

Бросаюсь на него и вылизываю все дочиста, дохожу языком прямо до нежной кожицы между пальцами, где на вкус он больше всего похож на себя.

Он стонет в ответ.

И мой член от этого встрепенулся, как лабрадор при виде поводка для прогулок.

— Тоби. — В его голосе явно слышится предостережение.

Я поднимаю голову, еще прихватывая зубами кончик его пальца, который лежит на подушке моих губ, и насколько могу округляю глаза.

— Прекрати, пожалуйста. — А теперь у него в голосе что-то другое.

И, эм, я в непонятках. «Прекрати, пожалуйста» никак не должно нажимать у тебя в голове кнопку «Пуск». И, строго говоря, не нажимает. Я знаю правила и когда «нет» значит «нет».

Но как он это произносит.

Сейчас его слова звучат двусмысленно, но не в том плане. А так легко представить, что в том самом.

Хочу, чтобы он сам мне их сказал всерьез и не всерьез, зная, что меня оно может и не остановить. Хочу, чтобы он их сказал, постанывая от удовольствия и морщась от боли. И хочу, чтобы в моей власти было право отказать ему. Просто потому, что могу. Просто потому, что его мучения меня заводят.

Я выпускаю изо рта палец, целуя его напоследок.

И потом мы таращимся друг на друга, и нам внезапно неловко, что пипец. Мне как бы пора уходить, но я еще тут, и сам он тоже не просит.

— А твоя мама, — спрашивает он наконец, — разве не волнуется, где ты.

Она, скорее всего, еще и не заметила даже. Хотя нет — плохо прозвучало. Заметила, конечно. Обязательно замечает. Просто ее сенсор материнской паники выставлен на самый нижний порог чувствительности.

Я мотаю головой.

— Но мне пора, да?

— Да, пора.

— Ага. — Гоняю туда-сюда пальцем крошку по тарелке. — Или мы могли бы…

— Нет.

Черт, я слишком на него нажал. Вот вечно так. До этого он еще колебался, но теперь передо мной вырос заслон уверенности. Но я все равно не сдаюсь — идиот. А что мне терять-то?"

"— Ты даже не знаешь, что я хотел предложить.

— А зачем мне знать?

Ёёё, отбрил так отбрил. Я вздыхаю.

— Ну, не обязательно же только с извращенствами. Мы могли бы… трахнуться, или поговорить, или прогуляться. Да что угодно.

«Черт, может, тебе еще в ножки ему бухнуться, Тоби?» Хотя я, наверное, уже на все согласен. «И что еще за «прогуляться», а? Какого хрена? Кто вообще такое предлагает?»

— Тоби. — Ох ты ж, ненавижу, когда он говорит так мягко. — Ничего этого мы сделать не можем.

Мне правда-правда очень не хочется выглядеть капризным, но знаю, что все равно бесполезно.