Всерьез (ЛП)

— Я постарался улыбнуться в ответ. Казалось, это меньшее, что стоит сделать. — Я бы тогда уже давно стоял на коленях.

На эту тему шутить явно не стоило, потому что он опять посерьезнел.

— Подумай, Ди. Я тебя хочу и могу быть тем, что тебе надо.

Я надел пальто и застегнулся на все пуговицы, чтобы никто не увидел, что я одет как полное чмо, и поскорее вышел на ночную улицу. Можно было бы вызвать такси, но, даже несмотря на усталость и ноющее тело, хотелось пройтись.

Ходьба заставила боль тихо петь. Сделала ее моей.

Я доехал на метро до Холланд-парка, стоя с некоторой осторожностью и наблюдая, как мое отражение идет рябью, как луна, в окнах полупустого вагона. Я далеко не сразу узнал этого человека под следами от чужого восприятия.

Было бы проще, если б он не оказался в определенной степени прав в отношении меня. Я исполнял приказы. Не подчинялся. Как можно подчиняться теням, ребусам и чужим людям? Он понял лучше, чем многие другие, и все равно считал, что мне нужна твердая рука, хороший господин, дисциплина.

Боже мой. Может, так и есть. Может, для Лоренса Дэлзила больше ничего не осталось.

Но как я мог любить себя в его глазах? Он делал меня слабым, словно мои желания не были моим собственным выбором. С Робертом я никогда не чувствовал себя слабым. Даже когда плакал, и кричал, и утирал кровь, и умолял.

Если говорить начистоту, я наоборот чувствовал себя сильным. И гордился. И никогда, на самом деле, не отделял свою потребность подчиняться, испытывать боль и иногда делать что-то по принуждению от того, что мне казалось самым естественным проявлением любви: ласка, понимание, доверие, забота.

Это появилось после Роберта.

И внезапно я поймал себя на мысли о Тоби. С ним я тоже не чувствовал себя слабым. С ним я был… красивым, сильным.

Свободным.

Дома я обнаружил в кармане визитку Господина Как-Его-Там и выкинул ее в мусор. Постарался не думать о его словах. На какое-то время я даже перестал искать новых людей, которые могли бы причинить мне боль и уйти, не вспоминая, о которых и я бы тоже забыл навсегда.

В прошлом я уже давал себе такие обещания и никогда их не сдерживал. Но после Тоби стал четче осознавать, насколько бесполезными будут встречи с этими незнакомцами. А еще казалось, что я тем самым его практически предам. Запятнаю память о его страсти, его искренности и бесстрашии бессмысленными играми и пустым удовольствием.

Поэтому я просто работал и спал, когда получалось, отдавался знакомому режиму трудодней, каждодневному врачебному круговороту жизни, смерти и бумажек. Пришло и ушло Рождество. Я провел его с родителями. Новый Год — с друзьями.

А потом случилась моя смена в санитарной авиации."

"Столкновение нескольких машин. Сердечный приступ. Авария с участием мотоцикла. Поножовщина, скорее всего из-за наркотиков.