Всерьез (ЛП)

Он издал последний прерывистый стон и растекся по простыне. Глаза через пару секунд открылись и, еще затуманенные, сфокусировались на моих.

— Твоя очередь. Хочу увидеть, как ты улетаешь.

Так что я подарил ему и это. Последние секунды судорожного хватания за контроль, за свою суть, да за что угодно и последовавшее за ними беспомощное падение. Это наслаждение не зажгло звезд, оно уничтожало все и пугало до мозга костей — самая тотальная капитуляция из возможных.

Мягкие прикосновения — руки Тоби на моих плечах, губы — на моих бровях, тепло дыхания — потихоньку вернули меня на землю. Он обнимал меня, пока я молчал и пока меня трясло, нашептывая слова, которые не должны бы уже быть настолько нужными, до того как я хотя бы чуть-чуть не пришел в себя.

И пока я лежал в кровати — тело и разум временно приведенные в спокойное, как водная гладь, состояние — он пожарил мне яичницу и принес чай. Показал синяки, что я оставил у него на запястьях, и, улыбаясь во весь рот, заставил их целовать.

Вскоре он ушел. Мне не пришло в голову попросить его остаться, но когда закрылась входная дверь, стало слишком тихо. Я бродил по дому в халате, утонув в моменте, потерянный и практически умиротворенный.

Я подумал было вернуться к недочитанным книгам, но Тоби оставил свой след и там, пусть и нечаянно. Слава богу, не на моих журналах, но широкая полоса брызг пролегла через «Мир принятия», «Книги украшают комнату» и «Временных королей»[9]. Ничего смешного, конечно, но я все равно не сдержал улыбки.

Даже не знаю, почему Роберт их оставил. Это были его любимые книги все то время, что мы прожили вместе. Я не раз безуспешно пытался ими проникнуться, даже брал «Вопрос воспитания» с собой в Ирак в надежде, что на том безрыбье наконец-то пойдет. Но мне нравилось, что Роберт их любил. Нравилось слушать, как он о них рассказывает и цитирует, придвинувшись ко мне — смеющийся фанатик, жаждущий поделиться своей страстью.

Я принес их на кухню, чтобы протереть. Тоби даже вымыл посуду, не оставив за собой никаких следов, кроме как на мне и на паре старых книг. Я упаковал весь двенадцатитомник и отнес его в комиссионный магазин, и в доме после серого полудня как будто образовалось множество пустых мест, специально чтобы Тоби их заполнил.

По крайней мере, в понедельник опять наступит время реалий жизни и смерти, и мне не придется думать о нем до тех пор, пока он опять не появится на пороге.

Глава 6. Тоби

Блин, не могу перестать о нем думать. Дни проходят в таком «без-Лори» тумане, а синяки от пальцев светлеют на запястьях. И для меня все было как будто в сказке, хоть это и идиотизм, конечно. Но сейчас он, по крайней мере, не выставил меня на холодину, усвистав по своим делам.