Запоздалая свадьба

 — Худ не обладает тем, что в обиходе называется обаянием.

Эмелин вспомнила, как старательно Доминик держался в стороне от собравшейся в аудитории публики.

— Он действительно выглядит несколько отчужденным. И я согласна с тобой насчет того, что некоторая напряженность в поведении и манере вести себя затрудняет его общение с людьми. У меня создалось впечатление, что он не слишком много времени проводит в обществе.

— Не знаю, каковы его впечатления от высшего общества, но должен сказать, что связи у него есть. Он член моего клуба.

— Там вас и познакомили?

— К несчастью, да, — пробормотал Энтони.

— Энтони, ты просто смешон! Заверяю, что нет нужды… — Она осеклась и тихо охнула, когда Энтони двумя шагами перекрыл разделявшее их расстояние, схватил ее за руки и рывком привлек к себе.

— Он не похож на тех джентльменов, что флиртуют с тобой, Эмелин, — тихо объяснил он. — Они надоедливы, но безвредны. Худ другой. Он опасен.

Ее раздражение внезапно сменилось гневом.

— Надеюсь, ты ни на секунду не вообразил, будто он меня привлекает? Как ты можешь даже предполагать нечто подобное? Неужели действительно считаешь меня настолько легкомысленной?

— Разумеется, нет! Я безгранично доверяю тебе, Эмелин.

Эмелин чуть успокоилась.

— Я по-прежнему не верю этому, но, даже если ты прав, клянусь, ничто не оторвет меня от тебя.

Энтони качнул головой с таким видом, словно Эмелин была самым наивным в мире созданием.

— Ты так и не поняла, чего я на самом деле опасаюсь. А вдруг он способен причинить тебе зло?!

— О чем это ты?

— Не удивлюсь, если он попытается каким-то образом скомпрометировать тебя, — начал Энтони, но тут же замолчал и только через несколько мгновений добавил:

— А возможно, и хуже.

Эмелин вгляделась в его лицо. Похоже, он твердо уверен в том, что говорит.

— То есть он смог бы… смог бы…

Она не сумела заставить себя выговорить зловещее слово «изнасиловать».

— Но это не имеет никакого смысла. Почему вдруг мистер Худ попытается пойти на такое преступление?

— Хотел бы ответить на твой вопрос, — тихо сказал он.

— Не может же он ненавидеть меня до такой степени! — прошептала Эмелин.

— Ты ошибаешься, любимая, — вздохнул Энтони, сжимая ее лицо. — Я не считаю, что он ненавидит тебя.

— В таком случае почему же стремится, как ты выражаешься, «причинить мне зло»?

— Потому что терпеть не может меня. И именно меня старается ранить в самое сердце. Он верно угадал: ничто на свете не может ударить меня больнее, чем вид твоих страданий.

Эмелин молча воззрилась на него, потрясенная глубокой уверенностью его тона.

— Но вы только недавно встретились.