Запрещенные слова. Том первый

— Это Дубровский, да, — нахожу в себе силы ответить, суетящейся рядом Натке, когда она заботливо сует мне в ладонь бумажную салфетку. Боже, я что — реву? Просто зашибись.

— Лицо знакомое… — бормочет подруга.

«Это потому что оно очень красивое и сразу напоминает всех голивудских красавчиков», — про себя отвечаю я.

— Блин, реально как будто где-то уже его видела.

Останавливается напротив меня.

Мы пересматриваемся. Я мысленно скрещиваю пальцы. Только бы она сейчас не вспомнила ничего такого. Понятия не имею, правда, где бы они могли сталкиваться. Машины у Натки нет. Одно время Натка много времени сидела в разных «тиндерах» — может там? Но я с трудом представляю себе Дубровского в поисках пары на сайтах знакомств. Ему для этого не нужны лишние телодвижения, даже пальцами — с его внешними данными может подцепить любую просто на улице. На работе? Наташа за последних пару лет сменила несколько мест.

— Ладно, — подруга машет рукой, — просто показалось.

Я благодарна, что она не озвучивает очевидные выводы — красавчик, горячий, «высоченный_как_ты_любишь».

— Майка, приходи к нам на Новый год, — еще раз, точно не меньше чем в сотый, предлагает Натка. — Коля фейерверки купил, во-о-о-о-от такую коробку.

И мне честно — ужасно хочется согласиться.

До встречи с Дубровским мысль о том, что этот Новый год я проведу в своей квартире сама, в гордом одиночестве, меня практически не смущала. Я даже список фильмов накатала, которые буду смотреть. У меня в холодильнике стейк форели лежит на завтра в духовку — хотела запечь с базиликом и желтыми черри. А сейчас от одной мысли самой торчать три дня в пустых стенах — тошно.

Но у Натки — Коля. И у них все как будто клеится. Правильно, как у нормальных людей. Моя скучная физиономия за их первым новогодним столом ей точно не нужна.

— Наташ, да я спать планирую, какие фейерверки, — напускаю вид, как будто валяться в постели под обратный отсчет до полуночи — верх блаженства для любого живого существа. — Скинешь мне лучше видео фейерверков.

Она, конечно, все понимает.

Но не настаивает.

На прощанье договариваемся созвониться первого и сходить на пиццу.

Я спускаюсь со ступеней, ныряю в ряд машин уже на полностью забитой парковке.

Машинально, с опозданием соображая, что делаю, высматриваю «Патриот» Дубровского.

И джип, внезапно, оказывается прямо у меня перед носом. И брюнетка — рядом с ним. Как собственница, облокотившись на капот. Внутри меня вдруг оживает злая сучка. Я же могу просто вот так тут стоять, подождать, пока выйдет этот татуированный адреналинщик, а потом подойти и при ней сказать: «А знаешь, Слава, я пойду с тобой на свидание, в цирк!»

На мгновение эта идея кажется мне абсолютно нормальной.