Запрет на тебя

Круг из толстых свечей, и мелкая полуголая ведьма в центре этого мистического огня в долбаной позе лотоса со сложенными перед грудью ладонями – далеко не каждый день такое увидишь."

"– Что за шабаш ты тут, мать твою, устроила?

– Тебя призываю, – улыбается она. – Как демона.

– Призвала? Сейчас жалеть будешь!

Только шагаю к кругу, Марина подрывается на ноги и, перескакивая свечи, уходит в сторону. И… Я снова теряюсь, как баран в стаде овец.

В кожаном корсете и БДСМ-портупее я ее и представить не смел. А она, блядь, взяла и вырядилась! Точно смерти моей добивается. Стискиваю челюсти, натужно тяну носом воздух и, шагая дальше, на ходу срываю с кованой кроватной спинки какой-то черный, достаточно широкий ремень.

– Знаешь, что такое БДСМ, Марин? – интересуюсь приглушенно, будто между делом.

Она, отступая, нервно отводит взгляд. Пережатая кожей грудь с открытыми торчащими сосками бурно вздымается. Ноги явно теряют твердость, заплетаются так, что она едва не падает. Поддеваю пальцами одну из черных подвязок на набедренной части портупеи, дергаю на себя и накидываю на шею ремень. Ловко затягиваю и защелкиваю пряжку.

– Ты… – выдыхает ведьма в замешательстве. Сглатывая, суматошно исследует мое лицо. А я – ее тело. Демона хотела? Получай. – Читала немного, Дань…

– Боишься?

– Не знаю… А ты… Тебе нравится БДСМ, да? – пищит, едва ли не на грани обморока.

Но не сопротивляется.

Маринка моя… Что бы я с ней не делал, она никогда серьезно не брыкается. Покорность – одна из черт, которые она проявляет только во время близости.

– Балуюсь иногда. Не больше, – выдаю будто лениво и тяну ремень вниз, вынуждая ее опуститься передо мной на колени.

Достаю из кармана телефон.

– Что ты творишь?

– Фоточку на соточку, – ухмыляюсь я.

– Э-э-э… Я не хочу, Дань.

– Поздно. Щелкаю.

– А теперь… Теперь что делать? – спрашивает, когда отбрасываю трубу.

– Коротать ночь, ведьма… – сдергиваю штаны до колен. Сжимаю член ладонью. Шагаю ближе и, расставляя пошире ноги, замираю. – Сосать будешь, пока не рассветет.

28

С тобой исключается.

© Даниил ШатохинСамая темная ночь перед рассветом. Это и дураку известно. Я тоже в голове держу, когда буря внезапно стихает, а тьма вокруг сгущается.

Перехватывая ремень, наматываю его на кулак, чтобы притянуть голову своей ведьмы к члену.

– Марина… – рычу ее имя. – Твою ж мать, Марина… – стискивая член, стучу им ей по губам. – Блядь… Блядь… Блядь, как я себе с тобой завидую… – вырывается неосознанно.

Какая-то бешеная волна это тупое признание из меня выталкивает. Выбивает вместе с дыханием.