Жаркий Август. Книга вторая

Так же свел остатки блеклой татуировки, которая хоть и потеряла свой яркий фиолетовый цвет, но все еще была довольно различима на коже.

Извлек безжизненные остатки зонда, контролирующего его жизнь в последние три года. Их не выбросил. Не смог. Оставил себе, как напоминание о том, к чему может привести излишняя самоуверенность, не умение вовремя включать голову. Положил на полку, в небольшом пластиковом пузырьке. И иногда перед сном, когда не удавалось сомкнуть глаз, подолгу смотрел на крошечный механизм, способный причинять нечеловеческие мучения.

На то, чтобы избавиться от следов рабства ушло больше месяца. Если со шрамами и зондом все просто, то татуировка долго не поддавалась, вросла, глубоко въевшись в плоть, не хотела уходить, покидать свою жертву. Многочисленные процедуры, операции чтобы свести ее, слой за слоем, миллиметр за миллиметром, до тех пор, пока не осталась гладкая кожа.

И только после этого, когда уже ничто во внешнем облике не говорило о рабском прошлом, он, наконец, вернулся к привычному кругу общения.

Друзья, которых знал сто лет, были в шоке, когда в один прекрасный день он просто взял и объявился, воскрес из ниоткуда. Миллион вопросов, догадок, охи, ахи, но никто из них так и не узнал, где же Тим пропадал последние годы. Табу. Закрытая информация, навсегда похороненная на проклятой планете, затерянной в космосе.

Девушка, с которой встречался три года назад, на тот момент, как попал в западню и угодил на Ви Эйру, тоже нарисовалась, стоило только поползти слухам о его возвращении. Селана. Жгучая брюнетка с черными, как космическая ночь, глазами.

Не оттолкнул, когда однажды появилась на пороге его дома. Да и зачем? Какая разница, кто? Селана или какая-то другая девушка? Блондинка или брюнетка — не имеет никакого значения. Главное, что помогает отвлечься, забыть лукавый лисий взгляд, не думать о Василисе.

А мысли были. Черные, мучительные, пропитанные отчаянной обидой, злостью, яростью и не проходящей, перекрывающей все остальное, тоской. Никак не мог простить ей игр, попыток заменить им другого человека — со временем окончательно себя убедил, что так оно и было на самом деле. Уже сам не понимал, как мог допускать мысли о том, что у них все было по-настоящему, что она любила его. Именно его, а не образ, похожий на бывшего жениха."

"Чем дольше ее не видел, тем сильнее раздражался, с каждым днем все больше стремясь оставить все в прошлом, все отчаяннее пытаясь выдрать из себя все воспоминания о бывшей хозяйке в надежде, что после этого сможет наконец вздохнуть свободно, и не видеть по ночам один и тот же сон: их последний мирный разговор и ее, стоящую в дверях старого дома и глядящую на него с пронзительной нежностью.

Хватит, надо оставить чертову Ви Эйру позади и Василису вместе с ней.