Лекарь Империи 2

Он достал из ящика стола довольно пухлую историю болезни и протянул ее мне.

— Пациент Шевченко. Лежит в неврологии у Сердюкова. Очень интересный случай. У пациента по всему телу появляются странные высыпания, один за другим. И вдобавок — прогрессирующая мышечная слабость. Все стандартные схемы лечения — мимо. Наши неврологи уже голову сломали.

Я взял папку. Высыпания и мышечная слабость… Странное сочетание.

— И что я должен сделать? — спросил я, открывая историю.

— То, что у тебя получается лучше всего, Разумовский, — Шаповалов снова усмехнулся. — Поставить правильный диагноз. Марш в неврологию, к заведующему Сердюкову. Он тебя уже ждет. И да, — добавил он, когда я уже был в дверях, — постарайся на этот раз обойтись без самовольного геройства. А то у главврача от тебя уже нервный тик начинается.

Его загадочная улыбка и то, как он произнес слово «интересный», не предвещали ничего хорошего. Кажется, мое настоящее посвящение в хирурги только начиналось.

Я шел по коридору в сторону неврологического отделения, на ходу листая толстую папку с историей болезни пациента Шевченко. Настроение было боевое. Это был мой шанс.

Мой личный экзамен, который мне устроил Шаповалов.

Одно дело — ставить диагнозы пациентам, когда тебя никто не просит, действуя на свой страх и риск. В этом случае цена ошибки — это только твоя собственная репутация и ушат помоев от начальства.

И совсем другое — когда тебе официально вручают сложнейший случай, с которым не справились другие. Теперь на мне ответственность. Теперь на меня смотрят. И теперь цена ошибки будет гораздо выше.

Справлюсь — получу не только его уважение, но и, возможно, долгожданный допуск к экзаменам на ранг Подмастерья.

Не справлюсь… ну, тогда снова стану «мальчиком на побегушках», и моя карьера в хирургии закончится, так и не начавшись."

"— Ну что, двуногий, готов к очередному ребусу? — Фырк, который, видимо, тоже почувствовал важность момента, уселся у меня на плече и с любопытством заглядывал в папку. — Что там у этого твоего Шевченко? Опять какая-нибудь редкая зараза? Или, может, на него проклятие наложила какая-нибудь его бывшая, которой он цветы на свидание не принес?

— Пока не знаю, Фырк, — я покачал головой. — Но чую, дело тут нечисто. Не зря же его мне подсунули. Здесь явно какой-то подвох.

Неврологическое отделение находилось на четвертом этаже. Я нашел нужный кабинет с табличкой «Сердюков Аркадий Львович. Заведующий отделением. Мастер-Целитель».

Постучал.

— Да-да, войдите, — раздался из-за двери мягкий, вкрадчивый голос.

Я вошел. Кабинет у Сердюкова был под стать ему самому. Чистый, строгий, ничего лишнего. Огромный книжный шкаф, забитый толстыми медицинскими фолиантами, большой письменный стол, пара удобных кресел для посетителей.