Лекарь Империи 2

Сам хозяин кабинета, лощеный, с хитрыми глазами и вежливой, но какой-то неискренней улыбкой, тут же поднялся мне навстречу.

— Ах, вот и вы, адепт Разумовский! — он протянул мне свою холеную руку. — Наша юная знаменитость! Наслышан, наслышан о ваших неординарных успехах. Проходите, присаживайтесь.

— Добрый день, Мастер-Целитель, — я спокойно пожал его руку. — Игорь Степанович просил меня ознакомиться со случаем пациента Шевченко.

— Да-да, конечно, — он кивнул и передал мне еще какие-то бумаги. — Сергей Петрович Шевченко, шестьдесят пять лет. Замечательный, интеллигентнейший человек, бывший декан факультета истории. К сожалению, последние три месяца у него отмечается прогрессирующая мышечная слабость.

— Начиналось постепенно? — я быстро пробежал глазами по выписке.

— Именно. Сначала ноги, теперь уже и руки. Плюс периодическая кожная сыпь, похожая на крапивницу, и совершенно необъяснимая, резистентная к лечению анемия.

— Первое, что приходит на ум — БАС? Или миастения? — я посмотрел на него.

— Увы, — Сердюков с видом глубочайшего сожаления покачал головой. — Все это мы уже исключили. Электромиография абсолютно чистая, что нехарактерно для БАС. Все тесты на антитела к ацетилхолиновым рецепторам — отрицательные, так что и миастению мы тоже исключили.

— Тогда полимиозит? Или дерматомиозит, учитывая наличие сыпи?

— Мы тоже так думали, — он вздохнул. — Это была наша основная рабочая гипотеза. Но, увы, и она не подтвердилась. Уровень креатинфосфокиназы, который обычно резко повышается при таких заболеваниях, в норме. А биопсия мышц, которую мы провели на прошлой неделе, не показала никаких признаков воспаления. Патологической картины нет. Мы в полном, абсолютном тупике.

Я кивнул. Да уж, задачка была не из легких. Сердюков с коллегами уже отмели самые очевидные варианты. Значит, нужно было копать глубже. И для этого мне нужен был первичный материал — сам пациент.

— Что ж, Аркадий Львович, — сказал я, закрывая папку. — Бумаги — это хорошо, но я предпочитаю работать с первоисточником. Нужно осмотреть пациента.

— Разумный подход, — одобрительно кивнул Сердюков. — Я как раз собирался на обход. Пойдемте, представлю вас Шевченко.

Мы вышли из кабинета и направились по коридору неврологического отделения. Здесь было тише и спокойнее, чем в суетливой хирургии. Пахло какими-то успокаивающими травами и озоном после работы магических очистителей воздуха.

Мы подошли к одноместной палате в конце коридора. Сердюков деликатно постучал и, приоткрыв дверь, заглянул внутрь.

— Сергей Петрович, как вы? Я не один.

Мы вошли.

В палате, у окна, в кресле сидел интеллигентный, седовласый мужчина с умным, но очень усталым, почти смирившимся лицом. Рядом на кровати лежала раскрытая книга.