Женить строптивого. Твоё неизбежное счастье

Сейчас я была в том состоянии, что сама готова проклясть все поколения семьи Аллертов! Этих двуличных, манипулятивных и хитровыкрученных тварей в лице моего отца, который не постеснялся подлить любовное зелье собственной дочери (единственной!), чтобы выдать её замуж по своему усмотрению.

— Инель, что с тобой? — мягко поинтересовалась мачеха, которая не спускала с меня глаз на протяжении всего ужина. — Разве не исполнилось то, о чём ты мечтала? Астер наконец сделал тебе предложение, свадьба через месяц… Что с тобой, детка?

И тут я не выдержала. Тарелка раскололась под моей рукой, а злосчастная супница, которую я буравила взглядом уже с полчаса, только чтобы не смотреть на отца, взлетела ввысь и, наткнувшись на потолочную балку, взорвалась фейерверком супа и осколков.

Либерия коротким взмахом руки зафиксировала этот кошмар в воздухе, не дав обрушиться на нас (на отца желательно!) освежающим душем, приподняла красиво очерченную бровь, что свидетельствовало об её, Либерии, крайнем недоумении.

— Инель, ты ничего не хочешь рассказать? Астер тебя обидел? — мачеха нахмурилась, и я почему-то на миг пожалела Астера: в глазах Либерии сверкнули воистину грозовые молнии.

— Спроси у своего мужа, не хочет ли он что-нибудь рассказать! — рявкнула я, не совсем уверенная, что магия этого стукнутого троллем фейри позволит мне объясниться.

— Хейрен? — в голосе Либерии, обернувшейся к отцу, лязгнул металл.

А я выдохнула с облегчением. Как всё-таки прекрасно обнаружить, что не все в семье в сговоре против тебя!

— Хейрен, ты ничего не хочешь объяснить? — повторила мачеха, буравя взглядом съёжившегося на своём месте отца и одновременно взмахом руки отправляя всю прислугу вон.

— Дорогая, ты ничего не хочешь сделать вот с этим? — отец попытался перевести разговор в другое русло, кивнув на пузырь с остатками супа и супницы, нависший над столом.

— Да, спасибо что напомнил, — кивнула Либерия, выпроводив пузырь за окно и позволив магии развеяться. Снаружи раздался чей-то визг и удаляющиеся изощрённые ругательства.

— Чёртовы газетчики! — буркнул отец. — Теперь от них спасу не будет.

— Да-да, дорогой, продолжай, — улыбнулась Либерия, изящно опершись подбородком на руку. — Что там произошло?

Отец, поняв, что увильнуть не удастся, тяжело вздохнул и начал каяться.

"Оказывается, у старого графа фер Аррибах была та же проблема, что и у него самого: выросшее дитятко всячески мечтало жить своей интересной жизнью, и совершенно не желало обзаводиться семьёй и продолжать род. С каждым годом граф нервничал всё сильнее. После сорвавшейся перспективной помолвки младший фер Аррибах, казалось, окончательно пошёл вразнос, желая иметь дело с женщинами только на платной кратковременной основе… Ну, так говорил сам старый граф.