Женить строптивого. Твоё неизбежное счастье

—----

*муха (навозная муха) — так называют назойливых репортёров, которые пойдут на всё, чтобы добыть компрометирующие магографии. В нашем мире это папарацци.

Глава 30...И о боевых драконицах

Я выскочила на балкон, чтобы проверить, не убился ли бесов репортёр. Только трупов тут мне под окном не хватало! Впрочем, всегда могу сказать, что влез, увидел меня и выпал из окна, сражённый моей красотой.

— Я в суд подам! — завизжал репортёр, оказавшийся живучим, как муха. — Убивают! Помогите!

— Пока не убивают! — рявкнула я, присмотревшись и обнаружив, что незадачливый журналист застрял в ветках ближайшего дерева.

 — Но сейчас будут!

Направленным потоком я смахнула этого идиота на землю (проследив, чтобы не убился) и отправила ему вслед огненный заряд… второй… третий… Несильно, так, для острастки, представляя на его месте в том числе и крыску. Эх, хорошо!

— Ай! Ой! Уй! — мячиком заподпрыгивал он, уносясь в темноту сада, и хватаясь за задницу, на которой живописно загорелись штаны.

— И больше не возвращайся! — рыкнула ему вслед я. — А не то прольётся кровь!

Эх, нужно было, наверное, скрутить его и запереть в шкафу.

А потом перевязать бантиком и передать Астеру. Возможно он бы так же порадовался, как и я. Ну да ладно. Зато теперь эта муха пару недель точно сидеть не сможет.

Я с довольной улыбкой повернулась к Филе, которая мгновенно уронила к моим ногам магограф.

— Ты ж моя умница! — рассыпалась я в комплиментах. — Ты ж моё золото! Ты ж моё чудо! Ну иди сюда, я тебе вкусненького дам!

В результате мы с Филей чудесно отпраздновали победу, откушав прекрасно запеченного гуся, свежего сока, кавоса и закусив печеньями. Печеньями закусывала Филя.

Я, поджав губы при воспоминании о мерзкой тощей крыске, которая обозвала меня толстой, решила от сладкого отказаться. Отказаться от шикарного гуся было выше моих сил, как моральных, так и физических.

А потом я с удовольствием выместила остатки злобы на магографе, хорошенько его расколотив его массивным подсвечником.

Ну и напоследок, зачаровав все входы в комнаты, и мы с Филей легли спать с прекрасным настроением и чувством хорошо выполненного долга.

…Только для того, чтобы вылететь из кровати от оглушающего взрыва.

На месте входной двери оседало облако мелкой древесной и каменной пыли вперемешку со щепками и дымом.

И забористой руганью Астера, доносящейся из эпицентра.

— Чвирр! Чвирр! — окрылённая предыдущим успехом Филя рванула в гущу событий, полная решимости продолжать меня защищать.

Голос Астера сменил интонации на возмущённые, и я чуть не упала, корчась от смеха, когда из облака распылённой двери (вот что бывает, когда соприкасаются два мощных заклинания!) вышел, шатаясь Астер, на носу которого висела, лупя его крыльями по лицу, Филя.