Золотая лилия

До стены оставалось несколько дюймов, и мне некуда было отступать. Адриан не делал никаких угрожающих движений, но он схватил меня за руки и прижал их к своей груди.

— Нет, сейчас ты все-таки выслушаешь меня! Я скажу то, что не совпадает с твоим уютным мирком, где все разложено по полочкам из логики и здравого смысла! Здесь никакого здравого смысла. Если тебе страшно, то можешь мне поверить — меня это тоже пугает до чертиков. Ты спрашиваешь про Розу? Ради нее я пытался стать лучше, чем я есть, но я делал так ради того, чтобы произвести на нее впечатление. Но когда я рядом с тобой, я действительно хочу стать лучше… ну, потому, что мне это кажется правильным.

Ты делаешь меня другим. Я желаю повзрослеть, выделиться. Ты вдохновляешь меня каждым своим поступком, каждым словом и взглядом. Я смотрю на тебя, и ты… будто свет, обретший плоть. Я сказал так на Хэллоуин и готов повторить в любой момент: ты — самое прекрасное создание на свете. Но ты сама этого не знаешь. Ты даже не догадываешься, как красива и насколько ярко ты сияешь.

Я знала, что должна покончить с потоком его слов, высвободить свои руки. Но я не могла.

Только не сейчас.

— Адриан…

— И я знаю. Сейдж, — продолжал он, сверкая глазами, — как вы к нам относитесь. Я — не дурак, и поверь мне, изо всех сил старался выбросить тебя из головы. Но ни спиртное, ни искусство и ничто на свете не помогло мне. Мне пришлось оставить занятия у Вольфе, потому что мне не под силу было так тесно соприкасаться с тобой, даже если то был всего лишь учебный бой. Я не мог вынести наших прикосновений. Они вызывали сплошную муку, потому что очень многое значили для меня, но не для тебя. Я уговаривал себя держаться подальше… а потом находил новый повод, вроде «Мустанга», чтобы быть поближе к тебе.

Хэйден — сущий болван, но, по крайней мере, пока ты встречалась с ним, у меня имелась причина не переходить границы.

Адриан все еще сжимал мои руки, и на лице его отражалось нетерпение, страх и отчаянная решимость: он изливал мне свое сердце. А мое сердце неудержимо колотилось; меня переполняло множество чувств. В глазах Адриана отражались ярость и восторг — обычно так бывало, когда им овладевал дух и заставлял нести бессвязный бред. Я молилась, чтобы и этот случай не стал исключением.

Возможно, у Адриана — некое подобие безумия, спровоцированное духом.

— Его зовут Брэйден, — поправила я Адриана, наконец. Постепенно мне удалось совладать с беспокойством. — Ты полагаешь, что знаешь об отношении алхимиков к вампирам. Ты уверен? Я отняла руки и указала на свою щеку. — Видишь золотую лилию? Это обет, обещание придерживаться определенного образа жизни и системы взглядов. Клятву невозможно взять обратно. И это — реальность, которая мне не позволит пойти на такое, даже если бы я и хотела.