Ну привет, заучка...

Сопли, да? Но мы тогда плакали с ней, и уснули, обнявшись.

А через год я встречал маму из роддома и критически разглядывал пищащий розовый кулек. Еще одна женщина в моей жизни, блин.

Сейчас, когда сестра с радостным писком кидается мне на шею прямо от дверей родительской квартиры, я даже и не верю, что она была когда-то маленьким пищащим бревнышком в глазами. Такая вымахала красотка. Только и успевай женихов отгонять. Но я успеваю. И охреневаю от того, какие они сейчас ранние.

Мама смеется, говорит, что я очень похож на отца. И странно, что я еще не влюбился по уши так же, как и он.

Я улыбаюсь, целую ее в светлую макушку. Она не знает, насколько я на него похож. И в этом тоже.

Сейчас вообще сложно сказать, когда я впервые осознал весь наступивший в моей жизни пиздец.

Вроде вот оно, все было путем. Отчим — мировой мужик, на самом деле, никогда ни в чем не отказывал, сыном считал. Поэтому тусня, машины, квартира на восемнадцать лет, телки косяками, само собой. Все нормально, все в порядке, как и у любого небедного парня. Ну да, сам не заработал, ну да, родители. И чего? Отказываться? И бедным, но гордым ездить на метро? А не пошли бы вы нахер? Сами-то отказались бы?

Я не отказывался. И, в принципе, был готов к тому, что по окончании института отчим местечно у себя подыщет. А чего нет? Я ж не дурак, понимаю, что к чему.

Но, на тот момент, когда все еще было хорошо в моей жизни, я об этом не задумывался. Жил себе, жизни радовался, бля.

А потом — она.

И глаза ее, огромные, наивные.

Она мне на самом деле сразу понравилась, как только увидел в аудитории, еще в первых числах сентября. Я и подошел к ней с идиотским предлогом, только чтоб цепануть. И разговориться. И вечером к себе утащить и поиметь. Сзади, держа за толстую косу, как лошадь норовистую.

И как-то вообще проблем не предвидел. Обычно телки на меня клевали сходу. Я дураком не был, и цену себе знал. Не красивый, может, хотя еще в школе предлагали моделью подработать. Как будто мне нужны бабки! Но такой… Бабы смотрят. К тому же упакованный, все при мне. И спортом занимался. Ну, это я тогда так думал, что занимался. Зверь Дзагоев очень быстро из меня и это выбил. Как-будто мало унижений мне было.

Короче, подошел я к ней, улыбнулся, и жду эффекта. И смотрю, да, подвисла, дело на мази. Теперь подсечь. А вот с подсекательством обломился я. Потому что заучка проклятая нахамила мне и отвернулась.

А я охренел. И разозлился. Ни одна телка меня не отшивала еще! А тут даже и предложить ничего не успел, так, разговор завел!

Теперь мне уже не трахать ее хотелось, а наказать. И похер, что наказание и трах можно совместить. И похер, что они в голове у меня реально очень даже душевно совмещались!

Мне нравилось дразнить ее, смотреть, как она реагирует, как она вздрагивает от моих слов, от моего смеха.